Международное право

ДЕЛО «БЛАДЕТ ТРОМСО И СТЕНСААС (BLADET TROMSO AND STENSAAS) ПРОТИВ НОРВЕГИИ»

ПостановлениеСуда

Страсбург, мая 1999 года

По делу «Бладет Тромсо и Стенсаас (Bladet Tromso and Stensaas) против Норвегии» Европейский Суд по правам человека, в соответствии со статьей 27 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее Конвенция) и переходными положениями Протокола 11, а также соответствующими положениями Регламента заседая Большой Палатой, в состав которой вошли следующие судьи:

• г-н Л. Вильдхабер, Председатель Суда;
• г-жа Е. Палм;
• г-н А. Пастор Редруейо;
• г-н Г. Бонелло;
• г-н Е. Макарчик;
• г-н Р. Тюрмен;
• г-н Ж.-П.Коста;
• г-жа Ф. Тулкенс;
• г-жа В.Стражницка;
• г-н В.Фурманн;
• г-н М.Фишбах;
• г-н В.Буткевич;
• г-н Ж. Касадеваль;
• г-жа Х. С. Греве;
• г-н А.Б.Бака;
• г-н. Р.Марусте;
• г-жа С.Ботучарова;
• а также г-жа М. де Бур-Биквиккио, заместитель Секретаря Суда;

Проведя и 28 января и 21 апреля 1999 года совещания за закрытыми дверями,

Вынес следующее Постановление, принятое в последний из указанных выше дней:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было передано в Суд в соответствии с прежней статьей 19 Конвенции Европейской Комиссией по правам человека (далее Комиссия) 24 сентября 1998 года и Правительством Норвегии (далее Правительство) 29 октября 1998 года, в трехмесячный срок, предусмотренный п. 1 статьи 32 и статьей 47 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Дело было начато после принятия Комиссией заявления ( 21980/93) против Королевства Норвегии, которое было подано в соответствии с действующей тогда статьей 25 основанным по норвежским законам компанией с ограниченной ответственностью Бладет Тромсё ( Bladet Tromsø A/S ), которой принадлежит газета Бладет Тромсё ( Bladet Tromsø ), и ее бывшим редактором, гражданином Норвегии, господином Пал Стенсаас (Pål Stensaas) 10 декабря 1992 года.

В запросе Комиссия ссылалась на статьи 44 и 48, а также на заявление, в котором Норвегия признавала обязательность юрисдикции Суда (ныне не действующая статья 46), а Правительство в своем заявлении на прежние статьи 44 и 48. Цель запроса выяснить, свидетельствуют ли материалы дела о нарушении государством-ответчиком своих обязательств, указанных в статье 10 Конвенции.

2. В ответе на запрос, поданный согласно пункту 3(d) правила 33 прежнего Регламента В (Регламент B , вступивщий в силу 2 октября 1994 года, применялся до 31 октября 1998 года для Государств, связанных Протоколом 9) заявители назначили адвокатов, представляющих их интересы в Суде (бывшее правило 31).

3. Вследствие вступления в силу 1 ноября 1998 года Протокола 11, рассмотрение дела, в части применения положений части 5 статьи 5 этого Протокола, было поручено Большой Палате Суда, в которую вошли, по должности: г-жа Х. С. Грев, судья, избранная от Норвегии (п. 2 статьи 27 Конвенции и пункт 4 правила 24 Регламента), г-н Л.Вильдхабер, Председатель Суда, госпожа Е.Палм, заместитель Председателя Суда, а также господин М.Фишбах, заместитель Председателя Секции (п. 3 статьи 27 Конвенции и пункты 3 и 5(а) правила 24 Регламента). Другими судьями, назначенными в соответствии с Регламентом, были: г-н А. Пастор Ридруейо, г-н Г. Бонелло, г-н Е.Макарчик, г-н П. Кюрис, г-н Р. Тюрмен, г-жа Ф. Тулкенс, г-жа В.Стражницка, г-н В.Буткевич, г-н Ж. Касадеваль, г-н А. Б. Бака, г-н Р.Марусте и г-жа С.Ботучарова (пункт 3 правила 24 и пункт 4 правила 100 Регламента). Впоследствии г-н В. Фурманн, запасной судья, заменил г-на Кюриса, который не мог принимать участие в дальнейшем рассмотрении дела (пункт 5(b) правила 24).

4. Господин Вильдхабер (L. Wildhaber) через заместителя Секретаря Суда провел с лицом, уполномоченным Правительством, адвокатами заявителей и представителем Комиссии консультацию по вопросам организации письменного сопровождения разбирательства. В соответствии с изданным после этого распоряжением, 5 января 1999 года Секретарь Суда получил меморандумы Правительства и заявителей. 15 января 1999 года Секретарь Комиссии проинформировал Суд о том, что на слушаниях со своими замечаниями выступит представитель Комиссии.

В различные даты с 29 января по 17 марта 1999 года согласно статье 41 Конвенции Правительство и заявители предложили свои письменные замечания.

5. В соответствии с решением Председателя, 27 января 1999 года во Дворце прав человека в Страсбурге состоялось открытое рассмотрение дела. На судебном рассмотрении присутствовали и в Суде выступили:

1. от Правительства:
   господин Ф. Элгесем (F. Elgesem), магистрат, назначенный Управлением по гражданским делам при Министерстве юстиции, уполномоченное лицо;
   господин Т. Стабелл (T. Stabell), заместитель министра юстиции по гражданским делам консультант;
   господин К. Каллеруд (K. Kallerud), главный прокурор Управления по уголовным делам при Министерстве юстиции, консультант;
2. от заявителей:
   господин К. Бойль (K. Boyle), адвокат;
   господин С. Волланд (S. Wolland), адвокат советник;
3. от Комиссии:
   господин А. С. Арабаджиев (A. S. Arabadjiev) представитель;

Суд выслушал обращение господина Арабаджиева, господина Волланда, господина Бойля, господина Элгесема и господина Стабелла.

ФАКТЫ.

I. Обстоятельства дела

А. Предмет спора.

6. Первый заявитель это компания с ограниченной ответственностью Бладет Тромсё ( Bladet Tromsø A/S ), выпускающее ежедневник Бладет Тромсё ( Bladet Tromsø ) в г. Тромсё. Второй заявитель, господин Пал Стенсаас (Pål Stensaas), 1952 года рождения, был редактором этой газеты. Сейчас он проживает в Несбруа, возле Осло.

Тромсё является районным центром северной части Норвегии. Этот город имеет университет, в котором располагается международный арктический научно-исследовательский центр, он также известен как база тюленебойного промысла страны.

В рассматриваемое время ежедневник Бладет Тромсё выходил тиражом 9000 экземпляров. Норвежское агенство новостей (NTB) использовало его наряду с другими региональными норвежскими газетами в качестве постоянного источника информации.

7. В сезон охоты на тюленей 1987 года господин Одд Ф. Линдберг (Odd F. Lindberg) присутствовал на борту тюленебойного судна Хармони ( the Harmoni ) как внештатный журналист, писатель и фотограф. Несколько его статей, написанных в указанное время,были опубликованы в газете Бладет Тромсё . В этих статьях автор не высказывал критики в адрес тюленьего промысла. 3 марта 1988 года господин Линдберг обратился в Министерство рыболовства с просьбой назначить его инспектором за промыслом тюленей на сезон 1988 года на судно Хармони . Согласно своему назначению он служил на борту Хармони с 12 марта по 11 апреля 1988 года, когда корабль вернулся в порт Тромсё. С этого дня по 20 июля 1988 года газета Бладет Тромсё опубликовала двадцать шесть статей, основанных на инспектировании господина Линдберга.

8. апреля 1988 года газета Бладет Тромсё напечатала интервью с господином Линдбергом, в котором он, между прочим, утверждал, что некоторые моряки на борту Хармони нарушали принятые в 1972 году Правила тюленебойного промысла (forskrifter for utøvelse av selfangst) с внесенными в них 1980 году поправками, выпущенными Министерством рыболовства. Статья вышла под заголовком (все ниже приведенные цитаты переведены с норвежского) Исследование выявляет жестокие методы промысла тюленей в западной части Северного Ледовитого океана. Прискорбные нарушения правил.

Во вступлении к статье было приведено следующее высказывание господина Линдберга (заглавными буквами):

Если промысел тюленей будет разрешен и дальше, некоторые тюленебойцы должны будут прекратить убивать тюленей так, как они это делают сейчас. Во время последних двух зим, которые я провел в Северном Ледовитом океане, я обнаружил то, что совершенно не совместимо с принятыми методами промысла тюленей. Тем не менее, я хотел бы подчеркнуть: только некоторые охотники нарушают правила, но эти немногие наносят вред тюленьему промыслу и способствуют развитию таких организаций как Гринпис (Greenpeace). Их поведение заслуживает всяческого порицания и не является необходимым!

Далее в интервью, между прочим, говорилось:

Если разрешить и в будущем промысел тюленей а я уверен, что так и будет нужно будет посадить инспектора на каждый корабль. Одно это гарантирует то, что животных будут убивать согласно правилам и им не причинят ненужных страданий.

Но позвольте мне подчеркнуть: я не против тюленебойного промысла, я за то, чтобы он проводился достойно.

Господин Линдберг утверждает, что ему поступали угрозы от моряков при условии разглашения его наблюдений и впечатлений во время охоты на тюленей в западной части океана. Он не хочет вдаваться в подробности.

В статье не упоминалось ни одно имя охотника на тюленей и не приводились подробности якобы нелегальных методов охоты.

9. Для того, чтобы защитить себя от обвинений , содержащихся в статье от 12 апреля 1988 года, цитаты из которой приведены выше, капитан Хармони и трое членов команды дали интервью, которое ежедневник Бладет Тромсё опубликовал 13 апреля. Во вступлении к интервью, между прочим, говорилось (заглавными буквами):

Команда Хармони вне себя от гнева. Голословные утверждения исследователя , господина Линдберга, о зверских убийствах тюленей переполнили чашу нашего терпения. Господин Линдберг явно врет. Он притворяется исследователем, но не имеет ни малейшего понятия о том, о чем пишет, – говорит член команды, господин Квернмо (Kvernmo).

В отдельном интервью с господином Квернмо под названием Их оклеветали приводятся следующие его высказывания (во вступлении, напечатано заглавными буквами):

Я не знаю, чего добивается господин Линдберг, обвиняя нас в зверских убийствах животных. Но мы чувствуем себя очерненными и не так этого не оставим.

Далее в интервью господин Квернмо говорит:

Господин Линдберг представил нас кровожадными убийцами, но мы достаточно гуманны и соблюдаем правила

10. Официальный отчет господина Линдберга по промысловой экспедиции был закончен спустя два с половиной месяца, 30 июня 1988 года. Отчет был подан намного позже установленного срока и уже после того, как Министерство рыболовства запросило его. Министерство получило отчет 11 июля 1988 года и из-за праздников отложило его рассмотрение.

В своем отчете господин Линдберг обвинял пять членов команды в ряде нарушений правил тюленьего промысла. Он, между прочим, утверждал:

Я также заметил, что тюлени, убитые таким образом, что они казались мертвыми, оживали тогда, когда с них сдирали шкуру. Я видел несколько раз, что животные, которые были ободраны живьем , показывали, что их мозговая активность еще не угасла.

Господин Линдберг рекомендовал на каждом корабле иметь инспектора по промыслу тюленей, а для новичков тюленебойцев организовать обязательные учения, после которых проверять их знание правил. В заключении, господин Линдберг предлагал поправку в правила относительно убийства взрослых тюленей при самозащите.

В. Распоряжение о неразглашении отчета.

11. Министерство рыболовства решило временно (см. п. 14 ниже) не разглашать данные отчета, ссылаясь на раздел 6, пункт 5 Закона о доступе общественности к документам в сфере государственных органов (lov om offentlighet i forvaltningen, закон 69 от 19 июня 1970 года). Опираясь на этот закон, Министерство было уполномочено сохранить данный отчет в тайне от общественности по причине того, что он содержал заявления о преступлениях по статутному праву.

Статья, опубликованная Бладет Тромсё 15 июля 1988 года, содержала следующие высказывания по поводу такого решения Министерства:

Отчет такого рода не предусмотрен для публичного разглашения , – говорит консультант Министерства. Пока мы его просто просмотрели. Когда у нас будет время изучить его более подробно, он будет отослан в Рыбинспекцию и в Совет по промыслу тюленей. Но сначала следует проверить всю информацию, предоставленную инспектором Линдбергом, в частности, относительно тех случаев, которые имеют отношение к Уголовному кодексу. Всем, кто персонально отмечен в отчете, будет дана возможность объясниться и защитить себя.

С. Оспариваемые статьи от 15 и 20 июля 1988 года.

12. В вышеуказанной статье от 15 июля 1988 года ежедневник Бладет Тромсё , получив копию отчета, который господин Линдберг передал в Министерство рыболовства, воспроизвел некоторые из его высказываний относительно предполагаемых нарушений правил тюленебойного промысла членами команды судна Хармони . Заголовки на первой странице гласили:

Шокирующий отчет

С живых тюленей сдирают шкуру

Инспектор по тюленебойному промыслу, господин Линдберг, подвергает критике норвежских промысловиков в шокирующем отчете по сезону прошлого года. Он говорит о нелегальных методах убоя животных, нетрезвых членах команды и нелегальном промысле до начала охотничьего сезона. Не считая того, что в отчете упоминается о том, что его избили разъяренные охотники, которые также угрожали размозжить ему голову гарпуном (hakapik), если он не будет молчать. Отчет носит такой характер, что мы не стали публично разглашать его , – говорит представитель Министерства рыболовства .

13. 13 и 20 июля 1988 года газета Бладет Тромсё напечатала полный отчет в двух частях. Во вступлении к первой части говорилось:

За последние несколько дней отчет господина Линдберга создал бурю в обществе относительно тюленебойного промысла. Многие люди считают этот отчет слишком резкой критикой промысла, которая нашла, однако, поддержку на национальном и международном уровнях. В нескольких откликах, поступивших в Бладет Тромсё , напрямую говорится о том, что господин Лндберг является агентом Гринпис .

Господин Линдберг предоставил нам доступ к своим записям по экспедиции. Отчет был предназначен только для Министерства, поскольку, между прочим, были названы различные люди, которые якобы нарушали правила. Мы опустили имена

Отчет содержит не только критику Господин Линдберг хвалит нескольких членов экипажа судна. В дополнение [он] пишет, что не против тюленебойного промысла в целом. Но не в такой манере, как проводилась охота в этом году в Северном Ледовитом Океане.

Вторая часть отчета господинаЛиндберга, которая была напечатана в Бладет Тромсё 20 июля 1988 года, содержала следующие утверждения (черными чернилами зачеркнуты имена членов команды, упомянутых ниже в квадратных скобках):

В 11. 45 [член команды]забил до смерти самку гренландского тюленя, которая защищала своего детеныша.

В 14.40 [член команды] забил до смерти самку гренландского тюленя, которая защищала своего детеныша.

В 15. 00[член команды] забил до смерти самку гренландского тюленя.

В тот же день [I] указал капитану, что [член команды] не убивал тюленят в соответствии с правилами охоты (т.е. он+ ударил острием [багра] и уволок детеныша за собой).

В 15.00 [член команды] забил до смерти самку гренландского тюленя.

19.00 [член команды] забил до смерти самку гренландского тюленя, которая защищала детеныша.

Охоту на гренландских тюленей легализовали в 1987 году.

D. Публикации Бладет Тромсё с 15 по 20 июля 1988 года, связанные с настоящим делом.

14. В комментарии от 15 июля Бладет Тромсо утверждала:

Плохие условия работы?

Хорошо ли власти контролируют тюленебойный промысел, ведущийся в настоящее время? Имеют ли инспекторы Министерства рыболовства условия работы, которые дают им возможность составлять беспристрастные отчеты об охоте на тюленей, или они слишком зависят от того, чтобы поддерживать с тюленебойцами хорошие отношения? Другими словами, достаточно ли независимы инспекторы по тюленебойному промыслу в своих наблюдениях на борту зверобойных судов?

Такие вопросы Бладет Тромсё получила от людей, которые хорошо разбираются в этом деле, но по разным причинам не хотят публичной огласки. Эти вопросы связаны с отчетом, который господин Линдберг передал своему работодателю, Министерству рыболовства. Господин Линдберг был назначен инспектором по промыслу тюленей на борт зарегистрированного в Тромсё судна Хармони во время сезона 1988 года. Отчет настолько критичный, что Министерство решило на время наложить на него гриф строго секретно . Консультант Министерства признает, что он никогда раньше не получал отчета от инспектора тюленебойного промысла, который был бы таким злым .

15. 18 июля 1988 года в Бладет Тромсё было опубликовано продолжение интервью с членом команды, господином Квернмо, под заголовком Строгая критика инспектора по тюленебойному промыслу господина Линдберга: обвинения совершенно безосновательны. Подпись под фотографией на первой полосе:

Обыкновенная ложь. Судя по тому, что распространила пресса относительно отчета [господина Линдберга ], я бы назвал его заявления обыкновенной ложью , – говорит господин Квернмо. [Он] требует, чтобы этот отчет немедленно передали команде. В этом его поддержали коллеги господин С. и господин М.

Интервью с господином Квернмо продолжалось в середине газеты под заголовком Господин Линдберг лжет. Кроме того, на эту же тему газета опубликовала письмо от господина Квернмо главному редактору. По словам господина Квернмо, присутствие господина Линдберга на борту Хармони в 1987 году не было принято во внимание. Поэтому при отправлении экспедиции 1988 года ему было отказано владельцем корабля и командой. Обращение в Министерство рыболовства о добровольном принятии на себя обязательств инспектора в экспедиции в Северный Ледовитый океан было его последним шансом. Без лишних проволочек, Министерство назначило его инспектором, поскольку он предложил выполнять работу бесплатно. Поэтому Министерство послало инспектора, чьи знания о правилах тюленебойного промысла были чрезвычайно слабы и который физически не годился для этой работы. Он выполнял свои обязанности крайне плохо и как-то необычно.

16. В передовице, опубликованной также 18 июля 1988 года, газета писала:

Некоторые люди полагают, что после разоблачения инспектором по промыслу норвежский тюленебойный промысел опять подвергнется критике любителей природы. Мы надеемся, что этот отчет укрепит репутацию Норвегии как серьезной тюленепромысловой страны, при условии что содержание отчета будет использовано конструктивно. В любой профессии находятся люди, которые злоупотребляют доверием, полученным от общества, и которые работают на грани закона. Рыболовецкие органы должны строго наказывать за любое нарушение. У них сейчас есть уникальная возможность прояснить цель тюленебойного промысла в Норвегии и установить правила его проведения, принятые во всем мире.

То, что раскрывается в новом отчете должно восприниматься как единичный, заслуживающий сожаления эпизод, дающий право на более тщательное внимание к тому, как будет проводится промысел тюленей в Норвегии в последующие годы.

17. июля ежедневник Бладет Тромсё опубликовал статью под названием:

Федерация моряков в ярости и называет отчет по тюленебойному промыслу заказной работой для Гринпис !

Мы знаем наших тюленебойцев и также наслышаны о господине Линдберге. Поэтому мы можем сказать: мы не верим ни слову из его отчета! Мы также не сомневаемся, что на борт Хармони его заслал Гринпис . В дальнейшем мы будем требовать, чтобы Министерство предоставило всю информацию по его назначению. Мы также очень удивлены тем, что автор передовицы в Бладет Тромсё от 18 июля 1988 года встал на сторону инспектора, не имея достаточных знаний по промыслу тюленей. Мы считаем это пугающим.

18. В тот же день Бладет Тромсё опубликовала интервью с господином Линдбергом, в котором он настаивал на том, что в своем отчете он также хорошо отзывался о десяти членах команды, которых он называл.

19. В интервью, опубликованным в Бладет Тромсо 20 июля 1988 года, представитель Гринпис отрицал, что организация причастна к отчету господина Линдберга.

Е. Другие публикации, вышедшие в одно время или позже оспариваемых статей.

1. Пресс-релиз, выпущенный Министерством рыболовства.

20. В пресс-релизе, выпущенном 20 июля 1988 года, Министерство рыболовства заявило, что из-за специфического содержания и формы, отчет господина Линдберга был запрещен для публичного разглашения до особого распоряжения. Ветеринарная экспертиза показала, что содрать кожу с живого тюленя практически невозможно, хотя при убое довольно часто происходят рефлекторные сокращения мышц животного.

Что касается назначения господина Линдберга на должность инспектора, Министерство утверждало, что в своем заявлении он ссылался на тот факт, что учавствовал в охоте на тюленей в 1987 году для того, чтобы изучить все аспекты промысла и выполнить исследование для Университета Осло. Он также намеревался учавствовать в охоте сезона 1988 года. Целью его исследования было написать книгу о тюленебойном промысле и провести научную работу. К тому же он указал, что поскольку он все равно должен был отправиться на борту Хармони в сезон 1988 года, то был готов безвоздмезно провести инспекцию.

Министерство несколько раз по телефону связывалось с господином Линдбергом. Во время этих разговоров он сказал, что изучает биологию и является членом нескольких научных обществ, специализирующихся на изучении Арктики. Министерство решило назначить господина Линдберга в виду того, что он был готов бесплатно выполнить работу и особенно на основании его научно-исследовательской деятельности.

Пока господин Линдберг добивался участия в охотничей экспедиции, он предложил свои услуги Институту биологии в Университете Осло. В результате, во время экспедиции, он собрал для Университета коллекцию фрагментов тюленьей туши. Последующие исследования показали, что у инспектора не было официального высшего образования и достаточных знаний для проведения исследования, а также опыта работы, связанной с убоем животных. Его эмоциональная реакция и комментарии по убою тюленей можно объяснить недостаточными знаниями для того, чтобы быть инспектором. Отчеть господина Линдберга нельзя рассматривать как серьезный и компетентный инспекционный документ.

2. Публикации в газете Бладет Тромсё.

21. июля 1988 года в Бладет Тромсё была опубликована статья под заголовком Министерство рыболовства признает негодным отчет господина Линдберга , в которой были приведены следующие слова высокопоставленного чиновника Министерства:

Отчет [господина Линдберга] нельзя рассматривать как серьезный инспекционный документ, поскольку автор не обладает соответствующей компетенцией, которой должен обладать инспектор

22. Другая статья, опубликованная в Бладет Тромсё в тот же день, процитировала господина Квернмо:

Мы искренне рады, что утверждения господина Линдберга о том, что мы нарушали законы и правила во время охотничьего сезона на тюленей в этом году,.. были признаны недействительными Министерством. Мы бы никогда не признали, что, кроме всего прочего, сдирали шкуру с живых тюленей

23. Следующая статья в номере от 23 июля 1988 года имела такой заголовок:

Тюленебои напуганы Федерация моряков хочет привлечь полицию: Провести расследование по этому делу о тюленях!

В тот же день Бладет Тромсё публикует продолжение интервью с высокопоставленным чиновником Министерства рыболовства, содержащее следуюшие заявления:

По моему мнению, пресса достаточно надоела своим пристальным вниманием к профессии тюленебойца. Представьте себе, что вы, работая в СМИ, подверглись нападкам в той же манере. Я могу вам сказать, что сейчас некоторые охотники не могут спокойно спать, а некоторым звонят и день и ночь.

Вчера [чиновник] выглядел не таким уставшим, как после публикации в газете Афтенпостен ( Aftenposten ) фотографий господона Линдберга, где тюленей убивают багром, снятые им в последний охотничий сезон. [Чиновник] не одобрил и нашу газету, заявив следующее: Именно вы начали всё это сумасшествие!

24. В последующей статье, опубликованной в Бладет Тромсё 25 июля 1988 года, двое бывших тюленебойных инспектора были процитированы следующим образом:

Мы не можем утверждать, что господин Линдберг не испытывал и не видел того, что он описывает в своем отчете. Но он сделал совершенно неверные выводы. Норвежские тюленебойцы [те, которые работают в Северном Ледовитом океане] исполнительны и ответственны и, если им приходится убивать животных, обладают более высокими моральными качествами, чем обычные норвежские охотники

3. Другие публикации.

25. июля 1988 года Норвежское агенство новостей опубликовало сводку новостей, пользуясь информацией, предоставленную газетой Бладет Тромсё в тот же день, когда господин Линдберг сделал свои заявления (см. п. 12 выше). В ней говорилось, что Министерство рыболовства не отрицало, что имели место нарушения правил промысла тюленей. Эта сводка была отправлена примерно 150 подписчикам, и различные газеты опубликовали статьи, используя ее как источник информации.

26. В сводке новостей, изданной 18 июля 1988 года Норвежским агенством новостей, использовавшим ежедневник Бладет Тромсё как источник информации, утверждалось, во-первых, что команда требовала, чтобы отчет немедленно стал доступен общественности ( straks + offentliggjort ) и, во-вторых, чтобы Ассоциация владельцев рыболовецких судов потребовала того же. Правительство доказывало, что первое требование было основано на публикации Бладет Тромсё от 18 июля 1988 года (см. п.15 выше), неверно указавшей, что, команда попросила, чтобы ей передали отчет. В другой сводке новостей в ту же самую дату агенство заявило, что Министерство, объявило, что ветеринарная экспертиза поставила под сомнение отчет господина Линдберга; что Министерство опубликует в дальнейшем информацию о результатах и, возможно, об обстоятельствах его принятия на работу в качестве инспектора, но никаких комментариев не последует, пока не будет собрано достаточно информации. В сводке также говорилось, что в тот же день, Ассоциация владельцев рыболовецких судов и команда попросили, чтобы отчет предоставили на суд общественности. Бладет Тромсё получила сводку новостей в тот же день.

Согласно сводке новостей от 19 июля 1988 года Министерство рыболовства сообщило, что при назначении господина Линдберга инспектором, оно опиралось на информацию, которую сообщил о себе сам господин Линдберг, подчеркнув, что он выполнял научно-исследовательскую работу. Агенство предположило, что Министерство имело в виду то, что его исследования и связи с Университетом Осло были более тесными, чем оказались на самом деле.

В последующей сводке, которая вышла в тот же день, агенство подчеркнуло, что господин Линдберг отказался встретиться с представителями Министерства для обсуждения своего отчета.

19 июля 1988 года газета Adresseavisen , ссылаясь на сводки новостей, выпущенных Норвежским агенством новостей, сообщила, что тюленебойцы попросили сделать отчет господина Линдберга достоянием общественности.

27. Отчет господина Линдберга получил широкое распространение также в других СМИ. 29 июля и 3 августа 1988 года подробные выдержки из отчета были опубликованы в Fiskaren , издании, выходящим для моряков раз в две недели. Одна из статей, опубликованная 29 июля, была озаглавлена следующим образом:

Господин Линдберг в отчете об охоте на тюленей: Случалось, что с тюленей сдирали кожу, когда их глаза еще вращались и они кричали .

Во вступлении к статье говорилось следующее:

Во время последнего охотничьего сезона никто не проверял, умерло ли животное, когда в него выстрелили. И животные валялись на борту все еще живые. С них уже сдирали шкуру, а их глаза еще вращались и они кричали.

Господин Линдберг приводит несколько таких случаев, свидетелем которых он являлся, когда был инспектором по промыслу тюленей на борту Хармони. Такие заявления привели к тому, что Министерство и профессионалы посчитали отчет господина Линдберга несерьезным и не захотели обнародовать его. В своем отчете господин Линдберг выдвигает серьезные обвинения против названных тюленебойцев. В выдержках, опубликованных в Fiskaren мы опустили имена.

28. Выдержки, опубликованные Fiskaren 3 августа 1988 года включали наблюдения, которые сделал господин Линдберг в отчете, представленном газетой Бладет Тромсё в номере от 20 июля 1988 года.

29. Дебаты по поводу отчета господина Линдберга не утихали на протяжении нескольких месяцев, вплоть до 9 февраля 1989 года, когда в Осло состоялась пресс-конференция. В фильме под названием Скорбь по тюленям (включавшем съемки, сделанные господином Линдбергом на борту Хармони ) можно было увидеть некоторые нарушения правил тюленебойного промысла. Кадры из фильма были показаны Норвежской телевещательной корпорацией в этот же день позже, полностью фильм транслировал Шведский телеканал 11 февраля 1989 года. В течение последующих нескольких дней кадры из фильма показали более двадцати компаний по всему миру, включая CNN и BBC.

F. Доклад следственной комиссии.

30. Принимая во внимание самые противоречивые отклики на фильм как в Норвегии, так и по всему миру, Министр рыболовства был отозван из официальной поездки зарубеж. 14 февраля 1989 года промысел тюленей был рассмотрен в Парламенте, а 24 февраля 1989 года Правительство объявило о создании следственной комиссии. Правительство немедленно запретило охоту на молодых тюленей и тюленят.

31. сентября 1990 года следственная комиссия представила на рассмотрение подробный доклад, основанный на нескольких свидетельствах, включая, между прочим, и отчет господина Линдберга, его съемку и написанную им книгу. В целях расследования господин Линдберг был допрошен как свидетель городским судом Сарпсборга (byrett). Комиссия также заслушала нескольких членов команды Хармони , а также других инспекторов по охоте на тюленей.

В своем отчете следственная комиссия сообщила, что вина названных в отчете господина Линдберга тюленебойцев не была доказана. Она не нашла веских доводов в пользу его обвинений, что с еще живых тюленей сдирали шкуру или что убивали тюленят (п.8).

С другой стороны, комиссия установила несколько нарушений правил охоты (стр. 9), которые как раз и были засняты господином Линдбергом. Например, одного тюленя убили острием багра, не ударив его предварительно тупым концом. Другого тюленя зарубили топором, а третьего подняли на борт Хармони еще живым. Комиссия опубликовала те части отчета господина Линдберга, которые имели отношение к экспедиции на борту Хармони , не упоминая имена членов команды. Комиссия также рекомендовала несколько поправок в правила охоты относительно методов охоты и обучения тюленебойцев. Эти рекомендации совпали с некоторыми предложениями господина Линдберга, о которых он говорил в своем отчете относительно обучения охотников и обязательного присутствия инспектора на борту каждого тюленебойного судна.

G. Процедура диффамации против господина Линдберга.

32. В марте 1989 года команда Хармони начала процедуру диффамации против господина Линдберга в Сарпсборгском городском суде, ссылаясь на обвинения, которые он выдвинул относительно охотничьих сезонов 1988 и 1989 годов. В своем решении от 25 августа 1990 года Городской суд объявил незаконными пять заявлений из его отчета по части 1 статьи 253 Уголовного кодекса. Два других высказывания, сделанных господином Линдбергом в другом контексте, также были объявлены не имеющими законной силы.

Более того, Городской суд запретил господину Линдбергу публично показывать отснятый на борту Хармони материал и обязал его выплатить команде компенсацию в 10 000 норвежских крон (НК) согласно Закону о компенсациях 1969 года. Его просьба об апелляции по такому решению была отклонена Апелляционным коммитетом Верховного суда (Høyesteretts Kjæremålsutvalg) 16 мая 1991 года.

33. Будучи гражданином Швеции, господин Линдберг опротестовал исполнение приговора Городского суда Сарпсборга от 25 августа 1990 года в Швеции на том основании, что он нарушал его право на свободу выражения мнения по статье 10 Конвенции.

В решении от 16 декабря 1998 года, Шведский Верховный суд (Högsta Domstolen) поддержал решение Апелляционного суда (Hovrätten) Западной Швеции от 25 апреля 1997 года, отклонив жалобу господина Линдберга. Отметив, что выполнять пересмотр Норвежского решения не входило в его юрисдикцию, Шведский Верховный суд постановил, что решение последнего не несет за собой никакого нарушения прав господина Линдберга по статье 10. Это положение, следовательно, не составляло препятствия в исполнении приговора. Тот факт, что оспариваемый фильм был показан в Швеции, также не обозначал, что выполнение решения Норвежского суда противоречит интересам шведской общественности.

H. Процедура диффамации приводит к жалобе заявителей на основании Конвенции.

34. мая 1991 года члены команды Хармони также начали процедуру диффамации против заявителей, требуя компенсацию и признания недействительными некоторых высказываний, приведенных в отчете господина Линдберга и опубликованных в Бладет Тромсё 15 и 20 июля 1988 года.

35. марта 1992 года, после выслушивания сторон и свидетелей по делу в течение трех дней, Окружной суд Норд-Тромса (herredsrett) вынес свое решение, в котором единогласно признал следующие высказывания диффамационными по статье 247 Уголовного кодекса и объявил их не имеющими законной силы (død og maktesløs; mortifisert) согласно части 1 статьи 253 (цифры в квадратных скобках показывают последовательность аргументации Суда):

(Утверждения из отчета господина Линдберга, опубликованные газетой Бладет Тромсё 20 июля 1988 года)

[1.1] В 11.45 [член команды] забил на смерть самку гренландского тюленя, которая защищала детеныша.

[1.2] В 14.40 [член команды] забил на смерть самку гренландского тюленя, которая защищала детеныша.

[1.3] В 15.00 [член команды] забил на смерть самку гренландского тюленя.

[1.4] В 19.00 [член команды] убил самку гренландского тюленя, защищающую своего детеныша.

(Утверждения, опубликованные в одной из статей Бладет Тромсё от 15 июля 1988 года)

[2.1] С живых тюленей сдирают шкуру.

[2.2] В отчете также указывается, что господину Линдбергу поступали угрозы от разъяренных охотников пробить голову багром, если он не будет молчать.

С другой стороны, Окружной суд отказал в иске тюленебойцам относительно следующих утверждений, опубликованных 20 июля 1988 года:

[1.4] В тот же день [I] указал капитану, что [член команды] не убивал тюленят в соответствии с правилами (т.е. он+ ударил его острием багра и поволок тюлененка за собой).

[1.5] В 15.00 [член команды] забил на смерть самку гренландского тюленя, которая защищала детеныша.

Окружной суд предоставил следующие аргументы:

Относительно указанных утверждений основным условием признания их не имеющими законной силы является то, что они являются диффамационными. Этот вопрос необходимо рассмотреть в свете того, как эти высказывания были восприняты рядовым читателем. Более того, эти утверждения нельзя рассматривать отдельно друг от друга. Решающим фактором является общее восприятие всех статей. Относительно оправдывающих обстоятельств суд имеет несколько иную точку зрения, о которой пойдет речь далее. Даже если рассматривать утверждения на основании полной оценки, необходимо учесть, что это дело было вынесено крупным шрифтом на первые полосы. У читателя могло сложиться впечатление, что случилось что-то очень серьезное. Это впечатление не уменьшалось или изменялось более подробной статьей в середине газеты. Этот факт необходимо считать особенно значимым. Суд находит очевидным, что оба оспариваемых утверждения от 15 июля 1988 года являются диффамационными. В одном из них говорится: С живых тюленей сдирали шкуру ( sel levende flådd ) . Это утверждение можно расценить как жестокое обращение охотников с животными. Само собой разумеется, что это причинило бы животному нестерпимую боль. Можно понять, что это утверждение относится не к одному тюленю, а к нескольким. Создается впечатление, что тюленебойцы нередко сдирают кожу с тюленей, когда они все еще живы. Другое высказывание гласит: В отчете также имеется сообщение о том, что разъяренные охотники избили его и пригрозили, что пробьют ему голову гарпуном, если он не будет молчать . Это утверждение подразумевает, что тюленебойцы оскорбляли господина Линдберга, что, объективно говоря, равносильно совершению уголовного преступления по статье 228 Уголовного кодекса. Угроза размозжить ему голову баграми, если он не будет молчать, подпадает под описание преступления по статье 227 Уголовного кодекса. Заявление подразумевает, что тюленебойцы совершили два правонарушения. Очевидно, что такое утверждение является диффамационным. Что касается утверждений относительно самок тюленей, тот факт, что охота на них не была разрешена в 1988 году, не оспаривается. Ссылка сделана к пунктам 1.1, 1.2., 1.3. и 1.6 утверждений. Пункт 1.4 также свидетельствует о нарушении правил тюленебойного промысла. В этом случае, ссылка сделана на статью 8 (b) правил, согласно которой тюленя сначала нужно ударить тупым концом багра, а затем острием. Это необходимо, чтобы оглушить животного, перед тем как убить его. В утверждение говорится о том, что удары тупым концом багра пропускались.

Нарушение правил составляет уголовное преступление. Оно рассматривается как проступок и может быть наказано штрафом. В общем, утверждение о таком нарушении также может считаться диффамационным. С точки зрения суда, утверждения, относящиеся к убийству самок тюленей может быть рассмотрено как диффамационное. Охота на этот вид тюленей вообще не была разрешена в 1988 году. Утверждения заявляют о вообще нелегальном промысле и подразумевают, что команда вела себя в манере, достойной осуждения. Далее суд обсудит вопрос о том, рассматривать ли утверждения как доказанные и, следовательно, законные. Суд, тем не менее, сомневается относительно утверждения в пункте 1.4. В нем не заявляется, что тюленята страдали, а просто говорится о том, что использованные методы убийства не соответствовали правилам. Принимая это во внимание, утверждение вряд ли можно понять как сильное моральное осуждение охотников. В данном утверждении непонятно, было ли убийство выполнено должным образом. В любом случае, принимая во внимание тот факт, что не говорилось о том, что тюленята страдали, дело должно рассматриваться как незначительное. Суд, с некоторой долей сомнения, пришел к выводу, что данное утверждение не может считаться диффамационным.

Следовательно, за исключением пункта 1.4, утверждения подпадают под два вида обстоятельств, описанных в статье 247 Уголовного кодекса, т.е. навредить доброму имени или репутации и подвергнуть его потере доверия, необходимого для сохранения своего положения в обществе или работы . Не существует никаких соменений, что утверждения могли иметь такое влияние. В этом случае, ответчики указали, что во время последующих общественных дискуссий к команде была проявлена значительная симпатия. Законное ограничение, тем не менее, состоит в том, что утверждения могли причинить вред. Последующее общественное обсуждение показало, что мнения об этом промысловом процессе неоднозначны. На протяжении нескольких лет относительно тюленебойного промысла, особенно на международном уровне, имела место непримиримая оппозиция,. Хотя многие в Норвегии, особенно в северной ее части, выступали против господина Линдберга, это отнюдь не означало, что они соответственно поддерживали позицию тюленебойцев. Последние получили широкое освещение в прессе благодаря своим методам охоты, о которых им напомнили. Кроме того, члены команды почти не обсуждали другие аспекты промысла тюленей, в частности, экологический аспект, пристальное внимание к которому произошло во время так называемого нашествия тюленей в конце 80-х годов. Бесспорно, группа людей, к которым относятся эти утверждения, не так велика, чтобы оставить ее без внимания. Ответчики не оспаривали, что опущение имен гарантировало достаточную анонимность. Даже если имена отдельных тюленебойцев и не упоминались, было ясно, что имелось в виду именно судно Хармони . Следовательно, всех, кто был на борту, можно считать оскорбленными этими утвекрждениями Фактически, опущение имен имело совершенно противоположный эффект. В отчете упоминаются только четверо из команды, уличенных в совершении преступлений. Если бы в газете написали бы имена, групппа подозреваемых значительно бы уменьшилась. Если утверждения подпадают под статью 247 Уголовного кодекса, то существует необходимость доказать, что они являются незаконными [rettsstridig]. По этому вопросу ответчики предложили на рассмотрение суда несколько доказательств. Во-первых, оспаривается то, что дело о тюленебойном промысле в Норвегии было, возможно, самым большим газетным материалом в 1988 году. Также оспаривается то, что в такой ситуации пресса должна иметь большую свободу взглядов, чтобы иметь возможность осветить все аспекты дела (с точки зрения общественного интереса ). Суд принимает то, что бóльшая свобода в выражении мнения должна применяться для обсуждения дел, вызывающих большой общественный интерес. Такое мнение отражено в статье 100 Конституции Норвегии и необходимо в демократическом обществе Тем не менее, существуют некоторые ограничения. Во-первых, Суд имеет в виду, что необходимо принимать во внимание некоторые условия, относящиеся к частной жизни Необходимо понимать, что все оспариваемые утверждения подразумевают, что команда Хармони совершала незаконные действия. Это главная мысль газетных статей от 15 и 20 июля 1988 года.

Суд не находит, что подача этого дела в прессе, особенно 15 июля, была в первую очередь направлена на то, чтобы вызвать общественный резонанс. Суд больше интересует уголовный аспект настоящего дела. Публичное обсуждение за и против тюленебойного промысла осталось в стороне. Необходимо также принять во внимание форму, в которой был преподнесен материал. Заголовок об этом деле был напечатан крупным шрифтом на первой полосе. Такие слова как лгать использованы в одном из заголовков последующих статей. Суд находится под впечатлением, что главным мотивом газеты было первой напечатать сенсацию. Именно статья на первой полосе имеет сенсационный характер. Не было уделено достаточно внимания защите других людей, замешанных в этой истории. Газета знала, что материал является сенсационным и, таким образом, имела веские причины публиковать его с осторожностью. Журналисту, господину Расту, в разговоре с Министерством рыболовства, предположительно 13 июля, было сказано, что отчет не подлежит публичной огласке. Принимая это во внимание, Суд полагает, что материал, достойный опубликования в прессе, мог бы оправдать манеру, в которой он был преподнесен. Во-вторых, оспаривалось то, что публикация касается официального документа. Согласно газете, документы такого рода являются достоверным источником информации, на который можно положиться. В этом смысле, можно сослаться на часть 3 статьи 253 Уголовного кодекса. Вообще говоря, Суд согласен, что официальные документы должны быть источником информации для журналистов. Насколько они хороши, однако, зависит от обстоятельств. В настоящем деле, газета знала, что отчет не подлежит публичной огласке по определенным причинам. Господин Раст также был осведомлен о том, что сообщение о том, что с живых тюленей сдирают кожу, звучит неправдоподобно. Сам господин Раст держит овец и имеет представление о забое животных. Не смотря на это, дело получило широкую огласку. В данных обстоятельствах, прежде чем напечатать материал, газета должна была исследовать дело более подробно. Но Суд находит, что не было проведено никакого расследования. В своем показании, Генеральный секретарь Норвежской ассоциации СМИ сказал, что с точки зрения журналистской этики, было нежелательно печатать заявление о том, что с живых тюленей сдирают шкуру, если господин Раст знал, что это неправда. Утверждения, основанные на отчете инспектора не подпадают под часть3 статьи 253. Это положение является исчерпывающим. Ответчики обратились к статье 10 Конвенции. В этой связи акцент был сделан на то, что называется точкой зрения общественного интереса . Его можно описать как принцип неограниченной свободы выражения мнения относительно дел, представляющих общественный интерес. Но Суд имеет основания полагать, что рассматриваемое дело отличается, например, от дел Санди Таймс (Sunday Times v. the United Kingdom) или Лингенс против Австрии (Lingens v. Austria). Последнее дело касалось, в частности, свободы политической дискуссии. Господин Лингенс, редактор журнала, использовал такие выражения как неприкрытый оппортунизм , аморальный и недостойный в статье о премьер-министре Бруно Крайском. Такие выражения являются оценочными суждениями и не связаны с фактами как, например, в рассматриваемом деле. Диффамационное утверждение, имеющее фактическую основу, не является незаконным (см. часть 1 статьи 253 и часть1 статьи 249 Уголовного кодекса). В настоящем деле ответчики признались, что за исключением убийства одной самки тюленя, им не было предоставлено никаких доказательств. Тем не менее, было оспорено, что господин Линдберг сделал несколько снимков, на которых было убито несколько самок гренландских тюленей. Не смотря на это, Суд оценивает дело в целом. Что касается пункта 2.1. заявлений, точно не было доказано, что утверждение было достоверным или вероятно достоверным. Напротив, господин Раст полагал, что утверждение было неточным. Господин Линдберг и господин К. представили две различные версии. Согласно пункту 2.2 у Суда нет причин больше доверять господину Линдбергу, чем господину К. Суд не находит других доказательств в пользу господина Линдберга. Что касается убийства самок, следственная комисия на стр. 84 своего доклада утверждает: Мы пришли к выводу, что утверждения об убийстве пятерых самок тюленей необходимо рассматривать как совершенно невероятные . Тем не менее, на борту Хармони действительно находилась шкура самки, когда судно вернулось из экспедиции. [Член команды, господин С.] объяснил, что [член команды, господин Н.] убил тюлененка. В пределах видимости его матери не было. Она появилась позже и напала на Н. Он испугался и попытался ударить ее гарпуном по носу, но удар оказался слишком сильным, и у нее начала течь кровь. Из-за кровопотери ее пришлось убить. Это относится к пункту 1.5. Суд полагает, что утверждение дает неправильное представление о том, что произошло на самом деле. Это не означает, что Суд находит, что Н. действовал незаконно. Если он поступил так в целях самообороны, его действия оправданы. Суд не обязан рассматривать этот вопрос, поэтому данное утверждение не будет объявленно незаконным. Другие утверждения, касающиеся тюлених, не были подтверждены документально. Тюленебойцы отрицают, что убили более одной самки. В своем признании господин Линдберг прибегает к фотографиям, которые, по его мнению, подтверждают его заявления. Но он отказался предоставить фотографии для оценки экспертов. Через день после его признания в газете Бладет Тромсё появилась статья+ с фотографией самок. Тюленебойцы утверждают, что этот кадр был снят в 1987 году, когда такой промысел был разрешен. Суд основывает свое решение не на газетных статьях, а на том, что имело место во время главных слушаний. Следовательно, должно быть очевидным, что другие утверждения нельзя рассматривать как доказанные. Более того, Суд несколько удивлен отказом господина Линдберга предоставить фотографии в суде. В заключении, Суд отмечает, что были соблюдены все условия признания утверждений, процитированных в пунктах 1.1, 1.2, 1.3, 1.6, 2.1 и 2.2 заявлений. Выражение, процитированное в пункте 1.4 не считается диффамационным, тогда как процитированное в пункте 1.5 считается достоверным. Для наложения наказания не требуется объявления утверждений не имеющими законной силы + Суд обсудит вопрос платежных обязательств при обсуждении иска о возмещении убытков. Условия возмещения ущерба установлены в разделах 3-6, подразделе 1 Закона о возмещении ущерба 1969 года (Skadeerstatningsloven, 13 июня 1969 года, 26)+ От ответчиков требуется только моральная компенсация. Оспаривается тот факт,что газета должна была осознавать, что действовала халатно и что будет справедливо, если Суд наложит штраф за моральный ущерб. В своей оценке, Суд наложит бремя на существование халатности и другие обстоятельства. Таким образом, несколько фактов относится к определению вопроса о штрафе. С точки зрения Суда, газета поступила небрежно. Перед публикацией сомнительного материала она не провела собственного расследования, требовавшегося в тех обстоятельствах. Суд выразил свое мнению по этому вопросу выше. Тем не менее, что касается требования о штрафе, нужно считаться с важностью мер, принятых для придания анонимности. Опущение имен не означало, что члены команды не могут быть узнаны. Поскольку было четко обзначено название судна Хармони , нетрудно было выявить членов команды. Некоторых тюленебойцев знали соседи, знакомые, семьи и т.д. Газета должна была это учесть. Так или иначе, необходимо было учесть, что существует реальный риск, что людей, о которых шла речь, можно легко опознать. Суд считает справедливым то, что истцам необходимо выплатить компенсацию. Их требование оправдано тем, что освещение в газете причинило им беспокойство и навредило их репутации. Вообще, во время экспедиции в западную часть Северного Ледовитого океана, было забито 2 999 тюленей. Даже если и были некоторые незначительные нарушения правил промысла, отчет господина Линдберга представил искаженную картину происшедшего. Суду показалось, что, в целом, правила были выполнены. Что касается второго заявителя, разделы 3-6 необходимо рассматривать в связи со статьей 431 Уголовного кодекса. Редактор был в то время у себя дома и был не вполне осведомлен о печатавшемся материале. Тем не менее, он согласился на публикацию этого материала. Господин Стенсаас не просил освободить его от ответственности. Соответственно, он несет ответственность за газетные статьи. Это, в свою очередь, имеет отношение к вопросу о компенсации. Существуют факторы, свидетельствующие в пользу большого штрафа в виде компенсации: во-первых, некоторые утверждения в подготовительной работе, во-вторых, степень оскорбительности материала и степень его распространения. В этой связи необходимо заметить, что господина Линдберга обязали выплатить каждому из истцов по 10000 норвежских крон в виде компенсации за нанесение морального ущерба [см. п.32 выше]. На определении суммы повлияло то, что факты получили широкое распространение. Принимая во внимание, что этот фактор был учтен, он не является главным в деле против газеты. Иначе команда получила бы двойную компенсацию. Более того, газета знала, что материал сенсационный и что одно из заявлений не было достоверным. Другой фактор форма, в которой был преподнесен материал, поскольку очевиден тот факт, что не было произведено предварительное расследование. Кроме того, газета не извинилась за опубликование этого материала. Фактор, указывающий в противоположном направлении, это, в частности, то, что члены команды имели возможность выразить свое мнение. В общем, дело о тюленебойном промысле было одним из громких газетных материалов в 1988 году. Этот факт имеет какое то значение, хотя и не освобождает газету от ответственности. В свете данных обстоятельств, Суд не может видеть, что важность свободы выражения мнения должна подтверждаться тем фактом, что отчеты инспекторов являются публичными документами. Отчет господина Линдберга не был разрешен для публичного разглашения. Также важно, что отчет, в конечном итоге, был напечатан в Fiskaren . Этот факт был только упомянут, но не был конкретизирован на последнем главном слушании. Суд не знает о содержании, обстоятельствах и т.д. Финансовое состояние [первого заявителя] играет не последнюю роль. Суду стало известно, что газета в последние несколько лет находилась в несколько стесненных обстоятельствах. Хотя ее годовой оборот составляет примерно 30 миллионов норвежских крон. Соответственно, каждый из истцов должен заплатить 11 тысяч норвежских крон в качестве компенсации, из которых 10 тысяч платит газета и 1 тысячу редактор.Редактор вместе в газетой несет ответственность за сумму, которую он должен выплатить.

36. 18 марта 1992 года заявители решили подать на апелляцию и обратились в Верховный суд (Høyesterett), утверждая, что Окружной суд допустил судебную ошибку. 18 июля 1992 года апелляционный комитет Верховного суда не разрешил подавать апелляцию, посчитав очевидным, что жалоба не будет удовлетворена.

II. Процедуры диффамации против других СМИ.

37. Команда Хармони также возбудила дело о диффамации против других медиа-компаний, включая газету Aftenposten , ее редактора и журналиста, относительно статьи, опубликованной 22 июля 1988 года по вопросу о тюленебойном промысле. Дело не касалось статьи от 16 июля 1988 года, в которой Aftenposten воспроизвела утверждения господина Линдберга, опубликованные Бладет Тромсё , о том, что с живых тюленей сдирали шкуру.

В решении от 1 февраля 1993 года Городской суд Осло отклонил иск. Городской суд нашел, что, хотя оспариваемая статья содержала несколько утверждений о нарушениях правил промысла тюленей, манеру преподнесения материала по этому вопросу нельзя назвать незаконной ( rettsstridig ).

Городской суд, между прочим, постановил:

Бладет Тромсё получила отчет господина Линдберга в июле и опубликовала главную статью 15 июля 1988 года, в которой утверждалось, что с живых тюленей сдирают шкуру. Статья вызвала отклик во многих изданиях. Норвежское телеграфное агенство выпустило сводки о деле о тюленебойном промысле 15, 18, 20 и 21 июля. Aftenposten также следила за делом, но многое из ее материала было основано именно на этих сводках. Во вступлении к первой статье, опубликованной в Aftenposten 16 июля, говорится: Строгая критика тюленебойцев . В вечернем выпуске отмечается: Тюленебойцы должны объясниться . В утреннем номере от 18 июля охотники на тюленей выразили свое мнение на стр.4 под заголовком: Тюленебойцы: мы никогда не сдирали шкуру с живых тюленей . Господин Квернмо сказал газете, что мы шокированы заявлениями господина Линдберга о том, что мы сдирали шкуру с живых тюленей+ Он имеет в виду, что господин Линдберг неправильно понял ситуацию во время охоты на тюленей и сожалеет, что в отчете перед Министерством рыболовства команду обвиняют . Более того, утверждается, что такое заявление настолько преувеличено и оторвано от реальности, что некоторые тюленебойцы сильно на него отреагировали . В течение 60 сезонов охоты, в которых я принимал участие, мы никогда не сдирали шкуру с живых тюленей, заявляет владелец арктического судна, господин Якобсен. 19 июля Aftenposten опубликовала интервью с инспектором по тюленьему промыслу, господином Нильссеном под заголовком Разногласия по поводу методов убийства тюленей . 21 июля она опубликовала статью, названную Отчет о тюленебойном промысле состоит из недоказанных утверждений .

Подводя итог, Суд рассматривает дело о тюленебойном промысле к вечеру 21 июля таким образом:

Отчет господина Линдберга вызвал большой интерес. Его содержание обсуждалось тюленебойцами, судовладельцами и Министерством рыболовства. Газета Aftenposten опубликовала самые различные точки зрения. Несмотря на опровержение отчета, сделанное тюленебойцами и Министерствоом рыболовства, его содержание не было эффективно и объективно опровергнуто.

Доклад Aftenposten от 22 июля означал продолжение начатой дискуссии по поводу охоты на тюленей. Господин Линдберг хотел отразить критику своего отчета посредством газетных статей с использованием фотографий. Дискуссия продолжалась и естественно, что Aftenposten предоставила господину Линдбергу возможность высказать свое мнение Суд полагает, что статья в газете Aftenposten содействовала дальнейшему развитию дискуссии.

Изложение материала в Aftenposten является объективным, сбалансированным мнением в защиту отчета господина Линдберга. В статье предоставлены доказательства, выдвинутые господином Линдбергом в защиту своего отчета, эта статья важный элемент в дискуссии о тюленебойном промысле. Aftenposten обращает наибольшое внимание на законность существующих методов тюленебойного промысла и не желает подвергать тюленебойцев публичному осуждению посредством злонамеренного газетного материала Этот материал, очевидно, нельзя сравнивать со статьей, напечатанной в Бладет Тромсё 15 июля 1988 года. Суд также подчеркивает, что Aftenposten напрямую использует господина Линдберга как источник информации. Хотя заголовок вкупе с фотографиями предполагает, что имели место нарушения правил и жестокость по отношению к животным, эти нарушения не выдвигаются на первый план. Газета сосредотачивается на деле о тюленебойном промысле. Необходимо также заметить, что на следующий день охотникам была дана возможность на видном месте опровергнуть отчет инспектора. Это показывает, что имела место дискуссия по делу, представляющему общественный интерес, в котором противоположным сторонам, в надлежащей манере, была дана возможность выразить свое мнение. Материал Aftenposten по делу о промысле тюленей характеризуется взаимностью: Aftenposten считает, что следовала этому принципу, поэтому с журналистской точки зрения, материал от 22 июля не вызывыает нареканий. Суд согласен с точкой зрения газеты, особенно учитывая ситуацию, которая сложилась ранее, до 22 июля.

Суд не находит причин проверять наличие доказательств в газете Aftenposten . Следственная комиссия в своем докладе пришла к выводам, что правила были явно нарушены. На стр. 101, комиссия заявляет:

Мы не можем не отметить, что во время рассматриваемого периода выполнение правил охоты характеризовались несколькими недостатками, которые, в целом, не являются незначительными.

Последующие обстоятельства, таким образом, показывают, что Aftenposten доказала заявления о том, что правила нарушались. Отчет господина Линдберга не был серьезной научно-исследовательской работой и содержал большое количество неточностей, но некоторая его часть была доказана справедливой.

Сответственно, Суд заключает, что материал Aftenposten не был незаконным. Он не содержит каких-либо незаконных диффамационных заявлений.

Верховным судом не была разрешена апелляция членов команды. Их жалоба на компенсацию за моральный ущерб была также отвергнута Высоким судом Эйдсиватинга (lagmannsrett) в решении от 6 марта 1995 года.

38. 4 августа 1993 года, в дальнейшей процедуре диффамации, начатой командой судна Хармони , Городской суд Осло объявил незаконным утверждение о том, что с живых тюленей сдирали шкуру, что было передано Норвежской вещательной корпорацией 16 и 18 июля 1988 года.

III. Применимое национальное законодательство

39. В норвежском законе о диффамации имеются три вида ответа на незаконную диффамацию, а именно наложение штрафа по статье Уголовного кодекса, приказ по статье 253, объявляющей диффамационное заявление незаконным (mortifikasjon) и приказ по Закону о компенсации за ущерб от 1969 года, при котором необходимо выплатить компенсацию потерпевшей стороне. В данном деле рассматривались только два последних вида.

40. По статье 253 Уголовного кодекса, диффамационное утверждение, которое является незаконным и не доказано справедливым, может быть объявлено судом не имеющим законной силы. В статье говорится:

1. Когда доказательства правдивости заявления допустимы, а такое доказательство не было преоставлено, пострадавшая сторона может потребовать объявить заявление не имеющим законной силы, пока противное не будет доказано по закону.

2. Такое заявление применимо только относительно фактических утверждений, споскольку истинность оценочных суждений недоказуема.

Хотя положения приказа, объявляющего заявление не имеющим законной силы, содержатся в Уголовном кодексе, такой приказ считается не уголовной санкцией, а юридическим решением, что ответчику не удалось доказать его справедливость и, таким образом, рассматривается как средство судебной защиты, относящееся к гражданскому праву.

В последние годы в Норвегии много обсуждалось нужно ли отменить средство признания незаконным, которое существовало в Норвежском законодательстве с 16 века и которое можно также найти в законах Дании и Исландии. Из-за того, что это считается слишком мягкой формой наказания, Норвежская асоциация редакторов выразила желание отменить его.

41. Условия, при которых ответчик ответственен за диффамацию, определены в главе 23 Уголовного кодекса, статья 247 которого гласит:

Статья 247. Любой человек, который словом или действием может нанести оскорбление доброму имени и репутации другого человека или подвергнет его ненависти, презрению или потере доверия, необходимых в его положении и работе, или тот, кто является соучастником в этом, будет нести ответственность в виде штрафов или заключения на срок, не превышающий одного года. Если диффамация имела место в печати или на телевидении или при особенно ухудшающих обстоятельствах, может быть применено тюремное заключение на срок, не превышающий двух лет.

42. Ограничение применения статьи 247 следует из необходимости объявления заявления незаконным ( rettsstridig ). Это условие, включенное в статью 246, Верховный суд имел намерение внести в статью 247 .

В гражданском деле, касающемся досудебного доклада газеты, Верховный суд решил в пользу газеты, полагаясь на сохранение права законности (rettsstridsreservasjonen), даже если оспариваемые выражения считались диффамационными. Суд постановил, что в определении границ ограничения, в первую очередь следует учитывать, вызывало ли данное дело общественной интерес с точки зрения происхождения проблем и вовлеченных в него сторон. Более того, необходимо учитывать контекст, на фоне которого были сделаны утверждения. Кроме того, очень важно, была ли информация представлена в соответствующей сбалансированной манере и нацелена на освещение сути дела и объекта дела (Norsk Retstidende 1990, p. 636, at p. 640).

43. Дальнейшие органичения применения статьи 247 содержатся в статье 249, в которой, применительно к данной ситуации, говорится:

Статья 249.

1. Наказание по статьям 246 и 247 не может быть наложено, если приведены доказательства истинности обвинения.

44. Относительно бремени доказывания по части 1 статьи 249 к человеку, который распространияет порочащие сведения, применяются тот же стандарт, что и к автору такого утверждения. По Норвежскому законодательству применение стандартов уголовного права или гражданского права четко не разделяется. Заявители в качестве примера привели решение Верховного суда, в котором он применил стандарт, использованный судом низшей инстанции в уголовном деле по исковому заявлению относительно высказываний на телевидении и в газете о том, что практикующий частный адвокат порекомендовал своей супруге совершить налоговое нарушение, связанное с продажей собственности. С точки зрения серьезности нарушения, суд счел возможным применить такой же стандарт, какой налагает общественный обвинитель в уголовной процедуре по уклонению об уплате налогов. Ведущие законотворники полагают, что справедливость диффамационного обвинения в воровстве, для того чтобы освободить ответчика от ответственности, должна быть доказана соответственно стандарту при обвинении за воровство. По словам профессора Мэланда (Mæland), было бы разумно увеличивать бремя доказывания соответственно серьезности диффамационного утверждения. Профессор Анденэс (Andenæs) и профессор Братхольм (Bratholm) выражают мнение, что, хотя могут быть веские причины для наложения строгого бремени доказывания в делах о клевете, в определенных условиях может быть оправдано применение менее сурового стандарта, чем в уголовных делах, например, когда жертва вела себя в особенно предосудительной манере (см. H.J. Mæland, Ærekrenkelser, Universitetsforlaget, 1986, стр. 178-79; and J. Andenæs and A. Bratholm, Spesiell strafferett, Universitetsforlaget, 1983, стр. 196).

РАЗБИРАТЕЛЬСТВО В КОМИССИИ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА.

45. 10 сентября 1992 года Бладет Тромсо и господин Стенсаас подали жалобу ( 21980/93) в Комиссию по правам человека. Они оспаривали решение Окружного суда, заявляя о несправедливом вмешательстве в их право на свободу выражения мнения, гарантированное статьей 10 Конвенции, чьи положения были нарушены.

46. 26 мая 1997 года Комиссия объявила жалобу приемлемой. В своем докладе от 9 июля 1998 года (бывшая статья 31 Конвенции), Комиссия пришла к выводу, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции (24 голоса против 7). Полный текст доклада, включающего совпадающее мнение и два особых мнения, приведен в приложении к данному решению.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ В СУД.

47. На слушании от 27 января 1999 года Правительство потребовало от Суда признать отсутствие в данном деле нарушения статьи 10.

48. Заявители, в свою очередь, обратились в Суд с просьбой подтвердить нарушение статьи 10 и предоставить им справедливую сатисфакцию по статье 41.

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции.

49. Заявители обжаловали решение Норд-Тромского Окружного суда от 4 марта 1992 года, против которого Верховный суд не разрешил подать апелляцию 18 июля 1992 года и в котором утверждалось несправедливое вмешательство в право на свободу выражения мнения по статье 10 Конвенции,которая предусматривает:

«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ…

2.Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

50. Заявители расценили оспариваемые меры как вмешательство государственных органов в осуществление их права на свободу выражения мнения, гарантированного в первой части статьи 10. Кроме того, не оспаривалось то, что такое вмешательство было предусмотрено законом и преследовало законную цель, а именно защиту репутации или прав других лиц и, таким образом, оно было допущено по двум из трех условий, допускающих такое вмешательство, согласно второй части статьи 10. Суд согласен с такими выводами.

Разногласия в рассматриваемом деле касаются третьего условия о том, что такое вмешательство должно быть необходимым в демократическом обществе . Заявители и Комиссия утверждают, что это условие не было выполнено, и статья 10 была нарушена. Правительство опровергло это заявление.

А. Аргументы сторон.

1. Заявители и Комиссия.

51. Для Комиссии, с которой заявители по существу согласились, оспариваемые утверждения в Бладет Тромсо , основанные на отчете господина Линдберга, относились к делу, вызвавшему серьезный общественный интерес. Главной целью различных статей было не навредить репутации тех, кто участвовал в охоте на тюленей, а начать дискуссию о выживании тюленей при существующих правилах охоты и об отмене тех правил, которые наносят вред этому промыслу.

Оспариваемые заявления были направлены против 7 из 17 членов команды судна Хармони , и при воспроизведении отчета их имена были опущены. Публикация отчета господина Линдберга в ежедневнике Бладет Тромсо опередила просьбу членов команды о публичном неразглашении данных этого отчета.

В духе диалога, заявители пригласили членов команды Хармони и некоторых представителей правительства и промысла тюленей прокомментировать утверждения господина Линдберга до и после того, как отчет был опубликован в газете Бладет Тромсо.

Далее Комиссия подчеркнула, что, как представители прессы, заявители имели право полагаться отчет господина Линдберга, поскольку он выступал в качестве назначенного министерством официального лица и его отчет относился именно к работе на борту Хармони (см. п. 7 выше). Но когда заявителей попросили доказать истинность заявлений господина Линдберга (см. п. 35 выше), они столкнулись с трудной, даже неразрешимой, задачей.

Оспариваемые меры не могли привести к какой-либо успешной защите репутации и прав тюленебойцев, поскольку, во-первых, до вынесения решения Окружного суда отчет господина Линдберга находился в печати уже полтора года и был обнародован (без сокрытия личностей охотников) в нескольких других изданиях, включая доклад следственной комиссии (см. п. 31 выше); во-вторых, моряки успешно оспорили несколько утверждений из отчета господина Линдберга и начали процедуру диффамации против него (см. п. 32 выше).

52. Заявители настаивали на том, что решение Окружного суда было неадекватным в том смысле, что рассматриваемые утверждения не были рассмотрены в более широком контексте противоречий, касающихся промысловой экспедиции (см. п. 29-30 выше). Отчет господина Линдберга был призван поддержать тюленебойцев, а не нанести вред их репутации.

Оспариваемые утверждения не касаются частной жизни людей. Бремя доказывания ответчика, встречая требование объявить отчет не имеющим законной силы, было чрезмерно строгим (см. п. 44 выше). Никакое из оспариваемых утверждений не было доказано несправедливым (см. п. 35 выше).

2. Правительство.

53. Правительство подчеркнуло, что настоящее дело касается конфликта двух прав человека с одной стороны, право на свободу выражения мнения, с другой стороны, права индивидуума на защиту от незаконных нападок на его честь и репутацию, последнее из которых полностью гарантировано Международным Пактом о гражданских и политических правах 1966 года.

Правительство оспорило, главным образом, то, что Бладет Тромсо инициировало серьезные нападки на репутацию и честь зверобоев, преподнеся материал об отчете от 15 июля 1988 года в сенсационной манере и воспроизведя серьезные обвинения о жестоком и незаконном поведении во время охоты ( см. п. 12 выше). Не оспаривая тот факт, что тюлений промысел стал предметом общественного интереса, Правительство указало, что газета могла бы принять участие в общественной полемике по этому вопросу, не критикуя персонально членов команды Хармони . Оспариваемые высказывания были направлены против небольшой группы лиц, которых можно было легко идентифицировать из-за упоминания в газете названия судна Хармони (см. п. 12 выше). Эти люди не могут считаться общественными деятелями.

С точки зрения Правительства, вряд ли можно говорить о том, что газета вела себя добросовестно. Заявители знали о том, что отчет господина Линдберга был запрещен к разглашению и что такое решение было временно применено для защиты лиц, обвиняемых в совершении негуманных и преступных деяний, чтобы дать им возможность ответить на выдвинутые против них обвинения (см. п. 11 выше). Эту меру необходимо рассматривать в свете права каждого человека, включая и зверобоев, согласно части 2 статьи 6 считаться невиновным в любом уголовном преступлении, пока его виновность не будет доказана. Также предполагалось, что отчет необязательно представлял точку зрения существующего Правительства. Более того, как обнаружил Окружной суд, даже написавший статьи журналист посчитал высказывание о том, что с живых тюленей сдирают шкуру, слишком нереальным, чтобы быть истинным (см. п. 35 выше).

54. Правительство также подвергло сомнению то, что газетный материал был основан на достоверных сведениях. Окружной суд, оценив доказательства, пришел к выводу о том, что оспариваемые высказывания не были доказаны (см. п. 35 выше).

Заявители также не смогли доказать, что информация, полученная из отчета господина Линдберга, была достоверной, так как они знали, когда публиковали отчет, что его компетентность была под вопросом ( см. п.15, 20 и 26 выше).

55. Более того, нельзя сказать, что Бладет Тромсо отвечала нормам журналистской этики. По Норвежскому кодексу журналистской этики человек, который подвергся серьезной критике, должен насколько это возможно, одновременно иметь право на ответ. Журналист обязан проверять достоверность информации, что не было невозможным или ненужным в данном деле. Высказывание о том, что с живых тюленей сдирают шкуру, могло быть проверено консультацией с экспертом. Тем не менее, газетой не было предпринято никакого расследования (см. п. 35 выше).

То, что комиссия обнаружила, что публикация отчета в Бладет Тромсо предварила собственную просьбу зверобоев обнародовать отчет, не было верным (см. п. 15). В любом случае, их просьба появилась уже после разглашения вредной информации, а именно 15 июля 1988 года (см. п. 12 выше). Также не было верным то, что перед опубликованием заявители пригласили команду прокомментировать отчет господина Линдберга.

56. В конце концов, Правительство указало, что оспариваемое вмешательство не имело характер уголовно-наказуемого, более того, национальный суд в своем решении призвал к гражданским обязательствам заявителей выплатить штрафы и посчитал, что было невозможно проверить истинность высказываний ( см. п. 40).

57. В свете последующих событий, Правительство посчитало, что национальный суд действовал соответственно норме оценки необходимого вмешательства, соответствующего преследуемой законной цели.

В. Оценка Суда.

1. Общие принципы.

58. Суду предстоит рассмотреть обжалуемое вмешательство в свете дела в целом и определить, являются ли основания, выдвигаемые национальными властями в его оправдание, соответствующими и достаточными, и были ли использованные средства, соразмерные с преследуемой правомерной целью. Поступая таким образом, Суд должен убедиться также в том, что национальные власти применяли нормы, соответствующие принципам статьи 10 и, более того, что их применение основывалось на приемлемой оценке обстоятельств, относящихся к делу (см. решение по делу «Санди Таймс против Соединенного Королевства (№ 1)» ("The Sunday Times v. the United Kingdom (no.1)") от 26 апреля 1979 года, Series А 30, с. 38, п. 62). Органы государственной власти пользуются определенной свободой оценки в определении необходимости и границ допустимого вмешательства. Однако эта свобода оценки не является неограниченной она является объектом надзора со стороны европейских органов как в отношении законодательства, так и в его применении согласно статье 10 Конвенции.

59. Одним из важнейших факторов при определении вмешательства Судом в рассматриваемом деле является жизненно важная функция СМИ в демократическом обществе. Пресса играет значительную роль в демократическом обществе: если она не должна переходить допустимые границы, в частности, в целях защиты репутации и прав других лиц, а также в целях препятствования разглашению конфиденциальной информации, она обязана передавать, осознавая свои права и ответственность, информацию и идеи по всем вопросам, которые являются предметом общественного интереса (см. решение по делу «Йерсилд против Дании» ("Jersild v. Denmark") от 23 сентября 1994 года. Series А, т. 298, стр. 23, п. 31; и по делу «Де Хаэс и Гийселс против Бельгии» ("De Haes and Gijsels v. Belgium") от 24 февраля 1997 года, Сборник судебных постановлений и решений от 1997-I, стр. 233-34, п. 37). Свобода журналистов подразумевает также некоторые преувеличения и даже провокацию (см. решение по делу «Прагер и Обершлик против Австрии» ("Prager and Oberschlick v. Austria") от 26 апреля 1995 года, Series А, т. 303, стр. 19, п. 38). В делах, подобных этому, пределы национальной оценки вмешательства в выражении своего мнения ограничены интересами демократического общества в предоставлении прессе выполнять важную роль общественного стража при распространении представляющей интерес информации (см. решение по делу «Гудвин против Соединенного Королевства» ("Goodwin v. the United Kingdom") от 27 марта 1996 года, Доклады 1996-II, стр. 500, п. 39).

60. Осуществляя этот контроль, Суд не ставит перед собой цель подменять национальные суды, однако он обязан проверять решения на предмет соответствия статье 10, которые последние выносят, используя свое право на свободу усмотрения. Для этого Суд должен рассмотреть оспариваемое вмешательство в свете всего дела, для того чтобы определить, является ли цель, на которую ссылаются национальные органы власти для оправдания такого вмешательства, соответствующей и достаточной (см., например, «Фрессоз и Руар против Франции» ("Fressoz and Roire v. France") (GC), 29183/95, п. 45, ЕКПЧ 1999 I).

61. В настоящем деле Окружной суд г. Тромсё обнаружил, что два утверждения, опубликованные в газете Бладет Тромсё от 15 июля 1988 года и четыре утверждения, напечатанные 20 июля, являются диффамационными, незаконными и не доказанными истинными. Такое высказывание как С живых тюленей сдирали шкуру подразумевало, что зверобои проявляли жестокость по отношению к животным. Другое имело в виду, что тюленебойцы нанесли инспектору уголовно наказуемое оскорбление и угрожали ему. Остальные высказывания предполагали, что некоторые промысловики убили четырех гренландских тюленей, охота на которых была запрещена в 1988 году. Окружной суд объявил эти высказывания не имеющими юридической силы и, учитывая, что газета поступила небрежно, обязал заявителей выплатить компенсацию 17 истцам (см. п. 35 выше).

Суд считает, что решение Окружного суда соответствует законной цели защиты репутации или прав членов команды.

62. Что касается достаточности этих причин для выполнения целей статьи 10 Конвенции, Суд должен принять во внимание всеобщий фон, на котором были сделаны оспариваемые высказывания. Таким образом, содержание оспариваемых статей нельзя рассматривать отдельно от дискуссии о тюленьем промысле в то время в городе Тромсё, центре этого промысла в Норвегии, и в стране, в целом.

Необходимо напомнить, что свобода информации и выражения мнений в смысле статьи 10 Конвенции применяется не только к информации и идеям, которые корректны или нейтральны и получены предпочтительным путем, но также и к обидным, шокирующим или раздражающим государство или часть населения. (см. решение по делу «Хэндисайд против Соединенного Королевства» ("Handyside v. the United Kingdom") от 7 декабря 1976 года, Series А, т. 24, стр. 23, п. 49). Более того, в то время как пресса не должна преступать пределов, установленных интересами защиты репутации частных лиц, на ней лежит обязанность распространять информацию и идеи, вызывающие общественный интерес. Но задачей распространения такой информации и идей дело не ограничивается: общественность также имеет право на их получение. Следовательно, чтобы определить достаточно ли оснований для необходимого вмешательства, должен учитываться аспект заинтересованности общественности в этом деле.

63. В связи с этим, Суд оспорил мнение Окружного суда (см. п. 35 выше), что манера подачи материала в газете Бладет Тромсё , в частности в статье от 15 июля 1988 года (см. п. 12 выше), предполагает, что главной целью газеты было не начать дискуссию, а первой опубликовать сенсационный материал.

С точки зрения Суда, тем не менее, необходимо рассматривать не только отчет, который был опубликован в Бладет Тромсё от 15 и 20 июля 1988 года, но материалы газеты по вопросом тюленьего промысла в целом (см. п. 8-9, 12-19, 21-24 выше). В период с 15 по 23 июля 1988 года Бладет Тромсё , которая является местным печатным органом, вероятно, ради стабильной читательской аудитории, почти ежедневно публиковала различные точки зрения, включая собственные комментарии газеты, те, которые сделало Министерство рыболовства, Норвежская федерация моряков, Гринпис , и, прежде всего, сами тюленебойцы (см. п. 12-19, 21-24 выше). Хотя мнение последних было опубликовано не одновременно с оспариваемыми статьями, а по прошествии незначительного промежутка времени, это позволило представить всеобщую картину сбалансированной сводки новостей. Этот подход не сильно отличался от того, который газета применила тремя месяцами ранее в первой серии статей по первоначальным обвинениям господина Линдберга, и никаких нарицаний в адрес редакции по поводу этих статей не поступало. Как Суд отметил в предыдущем решении, в то же время методы объективного и сбалансированного репортажа могут существенно варьироваться, в том числе в зависимости от особенностей того или иного средства массовой информации. Ни данному Суду, ни национальным судам не подобает подменять в этом вопросе своими собственными взглядами суждения прессы относительно того, к какой технике репортажа следует прибегать журналистам. В этом контексте Суд напоминает, что статья 10 защищает не только содержание выражаемых идей и информации, но и форму их передачи (см. упомянутое выше решение по делу «Йерсилд против Даниии» , стр. 23, п. 31).

На этом фоне оказывается, что первоначальной целью рассматриваемых статей было не обвинить конкретных лиц в совершении преступления в нарушении правил тюленьего промысла или в жестоком обращении с животными. Напротив, обращение газеты в номере от 18 июля 1988 года (см. п. 16 выше) к рыболовным органам конструктивно использовать данные из отчета господина Линдберга для того, чтобы улучшить репутацию промысла тюленей, можно рассматривать как цель нескольких статей, опубликованных по этой проблеме в Бладет Тромсё . Оспариваемые статьи были частью текущей дискуссии, проводимой местной, национальной и межнациональной общественностью, в которой освещались точки зрения различных людей.

64. Наиболее тщательная проверка со стороны Суда требуется тогда, когда, как в настоящем деле, применяемые меры или налагаемые государственными органами санкции могут серьезно помешать прессе вносить свой вклад в обсуждение проблем, представляющих общественный интерес (см. упомянутое выше решение по делу «Йерсилд против Дании», стр. 25-26, п. 35).

65. Статья 10 Конвенции, тем не менее, не гарантирует полностью неограниченную свободу выражения мнения, даже относительно освещения в прессе вопросов, вызывающих серьезный общественный интерес. По условиям п. 2 статьи 10 применение этой свободы несет с собой обязанности и ответственность , которые относятся также и к прессе. Принимая во внимание важность защиты прав частных лиц, подобная мера не может считаться совместимой со статьей 10 Конвенции, если она не оправдывается более важным требованием общественного интереса. Как было указано Правительством, право промысловиков на защиту своей чести и репутации признано статьей 17 Международного Пакта о гражданских и политических правах. Поэтому Суду в своем решении необходимо сбалансировать противоположные интересы , учитывая и то, что согласно п. 2 статьи 6 Конвенции моряки имели право считаться невиновными до тех пор, пока их виновность не будет доказана в соответствии с законом. Статья 10 защищала право журналистов на распространение информации по вопросам, являющимися предметом общественного интереса, при условии их добросовестности, использования проверенных фактов и предоставления надежных и точных данных в соответствии с требования журналистской этики (см. решение по делу «Гудвин против Соединенного Королевства», упомянутое выше, стр. 500, п. 39 и решение по дело «Фрессоз и Руар против Франции», п. 54).

66. Суд отмечает, что рассматриваемые утверждения состояли из фактов, а не из оценочных суждений (ср., например, решение по делу «Лингенс против Австрии» ("Lingens v. Austria") от 8 июля 1986 года, Series А, т. 103, стр. 28, п.46). Они не исходили от самой газеты, но основывались или были напрямую процитированы из отчета господина Линдберга, который не был проверен независимым расследованием самой газеты (см. упомянутое выше дело «Йерсилд против Дании», стр. 23 и 25-26, п. 31 и 35). Следовательно, необходимо проверить, были ли в настоящем деле какие-либо особые причины освобождать газету от ее обычной обязанности проверять факты, которые являются оскорбительными по отношению к частным лицам. С точки зрения Суда, это зависит, в частности, от типа и степени диффамации, а также от степени доверия газеты отчету господина Линдберга с учетом рассматриваемых высказываний. Последний пункт необходимо определить в свете ситуации, как ее представила в свое время сама Бладет Тромсё (см. п. 7-19, 25-26 выше), а не доверяясь данным, сделанных следственной комисиией спустя большой промежуток времени (см. п. 31 выше).

67. Что касается степени и типа диффамации, Суд отмечает, что четыре высказывания (п.1.1, 1.2, 1.3 и 1.6) о том, что некоторые промысловики убивали самок гренландского тюленя были признаны диффамационными, не потому что подозревали моряков в жестоком обращении с животными, а потому, что охота на этих тюленей в 1988 году в отличие от предыдущего года была запрещена (см. п. 13 и 35 выше). Соответственно, Окружной суд решил, что эти высказывания не отличаются от заявлений о нелегальной охоте вообще (см. п. 35 выше). Такие заявления обозначали достойное порицания поведение, они не были особенно серьезными.

Два других заявления (о том, что с живых тюленей сдирали шкуру и что разъяренные охотники побили господина Линдберга и угрожали ударить его багром) (см. п. 2.1 и 2.2) были более серьезными, но выражены в довольно общих терминах и могли быть поняты читателями как несколько преувеличенные (см. п. 12 выше).

Более важно то, что Бладет Тромсё опубликовала имена десяти членов команды, которых господин Линдберг оправдывал, но не назвала тех, кого он обвинял в совершении предосудительных деяний (см. п. 13 и 18 выше). Перед Окружным судом каждый истец заявил о своем случае на основе одних и тех же фактов, и Окружной суд посчитал, что каждый из них подвергся диффамации в равной степени, что отражено в том, что каждый получил одинаковую сумму компенсации (см. п. 35 выше).

Таким образом, поскольку некоторые обвинения были относительно серьезными, возможное вредное воздействие рассматриваемых высказываний на репутацию и права каждого отдельного зверобоя было значительно ослаблено несколькими факторами. В частности, критика не являлась нападкой на всех членов команды или на кого-то конкретно (см. решение по делу «Торгер Торгерсон против Исландии» ("Thorgeir Thorgeirson v. Iceland") от 25 июня 1992 года, Series А, т. 239, стр. 28, п. 66).

68. Что касается достоверности отчета господина Линдберга, необходимо отметить, что этот отчет был составлен им в качестве официального инспектора, назначенного Министерством рыболовства для мониторинга промысла тюленей, который вела команда Хармони во время сезона 1988 года (см. п. 7 выше). С точки зрения Суда, осуществляя свой вклад в дискуссию по вопросам общественного интереса, пресса имела правополагаться на содержание официального отчета и не предпринимать собственного расследования. Иначе жизненно важная роль прессы как стража интересов общества была бы подорвана (см. mutatis mutandis, дело «Гудвин против Соединенного Королевства», стр. 500, п.39).

69. Суд не считает значимыми расхождения, указанные Правительством, между отчетом и публикациями, сделанными господином Линдбергом в Бладет Тромсё за год до этого, поскольку он выступал в разном качестве, а именно как внештатный журналист и как автор.

70. Правда, из реакций на высказывания господина Линдберга в апреле 1988 года газета уже знала о том, что команда подвергла сомнению его компетентность и правдивость некоторых высказываний о жестоких методах убийства (см. п. 9 выше). Следовательно, газета могла предположить, что отчет господина Линдберга может быть оспорен членами команды. Принимая это во внимание, невозможно решить, должна ли газета была перепроверить достоверность фактических критических высказываний, содержащихся в отчете, перед тем как использовать свое право на свободу выражения мнения, гарантированно е статьей 10 Конвенции.

71. Более важным для этой цели было отношение Министерства рыболовства, которое назначило господина Линдберга на должность инспектора и потребовало от него отчета о проделанной работе (см. п. 7 выше). Так как 15 июля 1988 года Бладет Тромсё знала, что Министерство решило наложить запрет на публикацию отчета, учитывая характер некоторых высказываний (уголовное наказуемое поведение) и необходимость названным в отчете лицам прокомментировать его (см. п. 11 выше). Не предполагалось, что при опубликовании соответственной информации, газета нарушит закон о конфеденциальности. Также не предполагалось, что перед появлением оспариваемой публикация от 15 июля 1988 года, Министерство публично подвергнет сомнению достоверность критики или профессионализм господина Линдберга. Более того, согласно сводке новостей Норвежского агенства новостей того же дня, Министерство заявило, что нелегальная охота, возможно, имела место (см. п. 25 выше).

18 июля 1988 года Агенство новостей объявило, что Министерство предполагало, на основании предоставленной информации господином Линдбергом о себе, что его исследовательская работа была более основательной, чем оказалось на самом деле. Министерство выразило сомнения о компетентности господина Линдберга и качестве его отчета только 20 июля, в день публикации последней из оспариваемых статей (см. п. 20 выше).

С точки зрения Суда, до 20 июля 1988 года Министерство не дало повода сомневаться в достоверности информации, содержащейся в отчете, включая четыре высказывания о том, что неназванные моряки убивали самок, напечатанные 20 июля (см. п. 13 выше). На самом деле, Окружной суд позже обнаружил, что одно такое заявление (п. 1.5) было доказано истинным (см. п. 35).

72. При рассмотрении различных факторов, ограничивающих вероятный вред, нанесенный репутации отдельных промысловиков и ситуации, представленной в Бладет Тромсё в соответствующее время, Суд считает, что газета могла опираться на официальный отчет господина Линдберга, не проводя собственного независимого раследования для проверки точности указанных фактов. Суд не находит причин сомневаться в том, что в этом отношении газета действовала добросовестно.

73. По фактам данного дела, Суд не может установить, что несомненный интерес членов команды в защите своей репутации был достаточным для того, чтобы превысить общественный интерес в осуществлении общественной дискуссии по проблеме местного и национального, а также интернационального интереса. Короче говоря, причины, на которые надеялась отвечающая сторона, недостаточны для того, чтобы показать, что оспариваемое вмешательство было необходимым в демократическом обществе . Несмотря на свободу оценки вмешательства национальными органами власти, Суд считает, что ограничения права заявителей на свободу выражения мнения и преследуемая законная цель были непропорциональны. Соответственно, Суд постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

II. Применение статьи 41 Конвенции.

74. Компания с ограниченной ответственостью Бладет Тромсё A/S и Пал Стенсаас добиваются удовлетворения по статье 41 Конвенции, которая гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Материальный ущерб.

75. Заявители полагают, что признание Судом факта нарушения Конвенции предполагает справедливое возмещение материального ущерба, который они понесли в результате решения Окружного суда от 4 марта 1992 года, присудившегоим выплатиить 187 000 норвежских крон за нанесенный истцам ущерб и 136 342 норвежских крон для того, чтобы покрыть судебные издержки истцов в Окружном суде.

76. Правительство не возражало против вышеуказанной просьбы, если Суд решит, что имело место нарушение Конвенции. Представитель Комиссии не высказался по этому поводу.

77. Суд, принимая во внимание связь между требуемым возмещением издержек и нарушением Конвенции, присуждает заявителям всю требуемую сумму.

В. Судебные издержки и расходы.

78. Далее заявители требуют возмещение издержек и расходов на сумму 652 229 норвежских крон относительно следующих пунктов:

1. 138 887 норвежских крон за издержки и расходы, полученные в связи с разбирательством в Окружном суде;
2. 29 560 норвежских крон за издержки и расходы, понесенные заявителями при рассмотрении жалобы в Верховном суде;
3. 150 000 норвежских крон – оплата господина Волланда, адвоката, за работу в Страсбургских институтах до 28 августа 1998 года (128 часов по 1 000 крон за час и 20 часов за 1 100 крон за час);
4. 79 200 норвежских крон – оплата господина Бойля, адвоката заявителей, (60 часов по 100 фунтов стерлингов за час) во время вышеупомянутого периода;
5. 840 норвежских крон за расходы, понесенные при разбирательстве дела в Страсбурге до 28 августа 1998 года;
6. 104 500 норвежских крон за работу (95 часов по 1 100 норвежских крон за час) господина Волланда с 29 августа 1998 года до слушания в Суде 27 января 1999 года;
7. 26 481 норвежских крон за транспортные расходы и проживание господина Волланда во время рассмотрения дела в Суде;
8. 68 330 норвежских крон за работу (46 часов по 100 фунтов стерлингов за час) господина Бойля и его расходы (на транспорт, проживание и т.п.), понесенные им в период с 29 августа 1998 года до слушания в Суде 27 января 1999 года;
9. 17 551 норвежских крон за проживание и транспортные расходы господина Нильсена (нынешнего главного редактора Бладет Тромсё ) при присутствии на слушании дела;
10. 13 380 НК за транспортные расходы и проживание господина Стенсааса во время слушания дела.

79. Правительство возражало против вышеуказанного требования, полагая, что количество часов и расценки были завышены. Представитель Комиссии оставил этот вопрос на усмотрение Суда.

80. В соответствии с прецедентным правом Суд решит соответствуют ли указанные суммы издержек и расходов истине и при нарушении статьи 10 Конвенции присудит искомые суммы для справедливой сатисфакции (см., например, решение по делу «Толстой Милославский против Соединенного Королевства» ("Tolstoy Miloslavsky v. the United Kingdom") от 13 июля. Series А, 316-В, стр. 83, п. 77). Суд находит, что почасовые расценки, примененные в процедурах в Страсбурге, были благоразумны, но считает количество часов преувеличенным. Принимая во внимание имеющиеся данные, Суд, руководствуясь принципом справедливости, присудил заявителям 80 000 норвежских крон за работу господина Волланда и 40 000 норвежских крон за работу господина Бойля на заседаниях в Страсбурге. Остаток требуемой суммы за издержки и расходы должен быть возвращен в целости.

С. Оплата разбирательства дела в национальных судах и в органах Конвенции.

81. Заявители также потребовали 515 337 норвежских крон , что составляет 18 % каждый год до 1 января 1994 года и 12 % каждый год до 1 ноября 1998 года от сумм, требуемых за издержки и расходы, понесенные до 28 августа 1998 года.

82. Правительство объявило, что проверить процент от искомой суммы очень сложно. Заявители ссылались на Законе о дефолте от 1976 года (morarenteloven, Закон 100 от 17 декабря 1976 года), который, по мнению Правительства, явно завышал проценты в Норвегии, поэтому он не может служить основой для оценки возмещения по статье 41 Конвенции.

83. Суд находит, что заявители в праве требовать проценты к испрашиваемой сумме за прошедщие годы (см., например, судебное решение по делу «Дарби против Дании» ("Darby v. Sweden") от 23 октября 1990 года. Series А, т. 187, стр. 14, п. 38 и по делу «Обсервер и Гардиан против Соединеннго Королевства» ("Observer и Guardian v. United Kingdom")от 26 ноября 1991 года. Series A, т. 216, стр. 38, п. 80 (d)). Суд не считает себя связанным с внутренним правом по расчету процентов , а также не предлагает принять точную квантификацию убытков, установленных заявителями в настоящем деле. На справедливой основе относительно расценок инфляции в Норвегии во время указанного периода времени, возмещение заявителям составляет 65 000 норвежских крон в соответствии с их требованиями по данному вопросу.

D. Мораторные проценты.

84. В соответствии с информацией, имеющейся в распоряжении Суда, на число принятия данного решения процент в Норвегии составляет 12 % в год. Суд, в соответствии с установленным прецедентным правом, считает, что этот процент соответствует суммам, присужденным в настоящем решении.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1. Постановляет тринадцатью голосами против четырех, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;

2. Постановляет, что Королевство Норвегия в течении трех месяцев должно выплатить заявителям

1. за материальный ущерб – 323 342 (триста двадцать три тысячи триста сорок две) норвежские кроны ;
2. за издержки и расходы 370 199 (триста семьдесят тысяч сто девяносто девять) норвежских крон ;
3. в качестве дополнительных процентов 65 000 (шестьдесят пять тысяч) норвежских крон;

3. Постановляет единогласно, что присуждаемая сумма подлежит выплате с учетом годового простого процента в размере 12 % по истечении указанных трех месяцев и до полного расчета;

4. Отклоняет единогласно оставшуюся часть требования о справедливом возмещении.

Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 20 мая 1999 года.

Люциус Вильдхабер
Председатель

Мод де Бур-Буквиккио
Заместитель Секретаря

В соответствии с п. 2 статьи 45 Конвенции и частью 2 правила 74 Регламента Суда, к настоящему решению прилагаются:

1. совместное особое мнение госпожи Палм, господина Фурманна и господина Бака;
2. особое мнение госпожи Грев.

Совместное особое мнение судей Палм, Фурманна и Бака.

Мы не согласны с мнением большинства, что относительно фактов этого дела имело место нарушение статьи 10 Конвенции. Из статьи 10 Конвенции и прецедентного права Суда следует, что осуществление свободы выражения мнения налагает обязанности и ответственность и что ограничения свободы прессы могут быть оправданы, если они необходимы в демократическом обществе для защиты репутации других лиц. Как установил Суд в решении по делу «Де Хаэс и Гийселс против Бельгии« ("De Haes and Gijsels v. Belgium") от 24 февраля 1997 года хотя [пресса] и не должна преступать определенных границ, в частности уважения репутации и права других лиц, тем не менее ее долг состоит в том, чтобы сообщать – любым способом, который не противоречит ее обязанностям и ответственности, – информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес (Доклады судебных решений, 1997-I, стр. 233-34, п. 37). Причиной данного особого мнения является такой аспект права как защита репутации, которому Суд не придал достаточного внимания в настоящем решении. Важная роль прессы стража демократического общества одобрялась и защищалась Судом в ходе многочисленных дел, касающихся права на свободу выражения мнения, которое подчеркивает не только право прессы распространять информацию, но и право читателей получать ее. Поступая таким образом, Суд сыграл большую роль в выработке основных принципов, которые управляют сообществом свободной прессы и Конвенции и так далее. Тем не менее, впервые Суд сталкивается с вопросом о том, как согласовать роль прессы в освещении материала, который несомненно вызывает общественный интерес, с правом на защиту репутации группы опознаваемых частных лиц, являющимися центральными фигурами этого материала. С нашей точки зрения, тот факт, что имеет место сильный общественный интерес, не должен освобождать газету от элементарной профессиональной этики или от законов о диффамации. Как установила Большая Палата Суда по делу «Фрессоз и Руар против Франции» ("Fressoz and Roire v. France") ([GC], 29183/95, ЕКПЧ 1999-I), первом деле нового Суда, статья 10 защищает право журналистов на распространение информации по вопросам, являющимися предметом общественного интереса, при условии их добросовестности, использования проверенных фактов и предоставления надежных и точных данных, в соответствии с требования журналистской этики (п. 54). Главное в нашей позиции то, что в данном деле нет ситуации, когда правительство посредством такого ограничения хотело бы пресечь материал газеты, в котором оно подвергается критике, или когда жалоба не касается конкретных лиц как, например, в деле «Торгер Торгерссон против Исландии» ("Thorgeir Thorgeirsson v. Iceland") (см. решение от 25 июня 1992 года. Series А, т. 239), несмотря на скрытые попытки Суда предположить что-либо другое (см. п. 67 данного решения). Настоящее дело является частью преимущественно гражданского процесса. Конечно, как зачастую постановляет Суд, совсем недавно в деле «Яновский против Польши» ("Janowski v. Poland") ([GC], 25716/94, п. 33, ЕКПЧ 1999-I), пределы приемлемости критики шире, когда она касается правительственных учреждений и политических фигур, нежели когда она обращена против частных лиц, и они в целом шире, когда критика носит общий характер и не затрагивает конкретных лиц. Несомненно, зверобои в данном процессе являются преимущественно частными лицами. Тот факт, что они занимаются таким непопулярным промыслом как охота на тюленей, не меняет их статус частных лиц. В настоящем деле Норвежский Окружной суд после тщательной проверки свидетельств пришел к выводу, что промысловики на борту судна Хармони , которых можно было легко опознать из оспариваемых газетных статей, опубликованных в Бладет Тромсё , были оклеветаны. Разбирательство в суде длилось три дня, были выслушаны свидетели, имеющие отношение к этому делу. Позже суд вынес обоснованное решение, применяя Норвежский закон о диффамации, относительно фактов дела (см. п. 35 данного решения). Решение о диффамации основано на высказываниях о том, что члены команды убили самок гренландского тюленя, что в то время означало уголовное преступление, что господина Линдберга оскорбили и что с живых тюленей сдирали шкуру (там же). Необходимо напомнить, что перед этим процесссом, господин Линдберг был привлечен к ответственности за клевету в связи с этими высказываниями в деле, начатом членами команды, в Городском суде Сарпсборга, и что Шведский Верховный суд в деле, начатом господином Линдбергом о запрещении выполнения решения за границей, принял решение от 16 декабря 1998 года о том, что Норвежское решение не влечет за собой нарушения статьи 10 Конвенции (см. п. 33 данного решения). Кроме того, обвинения господина Линдберга были признаны необоснованными следственной комиссией, которая была создана специально для расследования обстоятельств дела (см. п. 31). По нашему мнению, к Окружному суду нельзя придраться. В многочисленных случаях Европейский Суд должен убедиться в том, что национальные власти применяли нормы, соответствующие принципам статьи 10 и, более того, что их применение основывалось на приемлемой оценке обстоятельств, относящихся к делу (см., например, решение по делу «Йерсилд против Дании» ("Jersild v. Denmark") от 23 сентября 1994 года. Series А, т. 298, стр. 24, п.31). В настоящем деле в любом случае нельзя сказать, что решение Окружного суда не прошло эту проверку, было предосудительным или даже чрезмерным или что приведенные в подтверждение причины были недостаточными относительно целей п. 2 статьи 10. Сторонами не оспаривается то, что статья заключала в себе опознаваемых членов команды, включая даже тех, кто не принимал участия в этой экспедиции. Более того, данные Окружного суда подтверждаются выводами независимой комиссии по расследованию дела, которая провела широкомасштабное расследование заявлений перед слушанием дела и нашла их несостоятельными также, как это сделал Городской суд г. Спасборга в слушаниях по делу господина Линдберга (см. п.31-33 данного решения). Нужно принять как должное, что зверобоев оклеветали в статьях, опубликованных в Бладет Тромсё . Мы не принимаем аргументацию Суда, что диффамация была меньше, потому что в статьях никто конкретно из членов команды не был назван (см. п. 67 решения). Напротив, бремя доказывания было сложнее, потому что они подразумевали всю команду Хармони без исключения и независимо от того, были ли они действительно на борту корабля в указанное время. Также не поддаётся критике Норвежский закон о диффамации или решение Окружного суда с точки зрения свободы прессы, поскольку они чрезмерно защищали репутацию частных лиц или им не удалось привлечь достаточно доказательств наличия общественного интереса. Решение о том, что обвинения были объявлены не имеющими законной силы равносильно тому, что заявитель не смог доказать достоверность своих заявлений. Это не значит, что решение носит криминальный оттенок или приравнивается к наказанию, которое могут иметь голословные утверждения. Требование доказать правдивость заявлений в качестве защиты от обвинения в диффамации элементарная необходимость процесса о диффамации во многих юридических системах и не может быть раскритиковано. Действительно, в одном деле Суд находит, что отсутствие защиты exceptio veritatis ответчика вызывает нарушение статьи 10 Конвенции (см. судебное решение по делу «Кастеллс против Испании» ("Castells v. Spain") от 23 апреля 1992 года. Series А, т. 236, стр. 22-24, п. 40-50). Более того, по норвежскому праву диффамация также должна быть объявлена незаконной. Это развитие в норвежском прецедентном праве, описанное в решении Окружного суда как опора статьи 100 Норвежской Конституции и необходима в демократическом обществе (см. п. 35 данного решения), дает суду право взвешивать соответствующие интересы и находить, что общественные интересы перевешивают интересы частных лиц в данном деле. Так развивалось Норвежское право, принимая во внимание принципы прецедентного права в Страсбурге. На самом деле Окружной суд следовал этому направлению в данном деле , но выступил против заявителей по существу дела на основании того, что газета сфокусировала внимание на сенсационных заголовках и что не было уделено достаточно внимания защите других лиц , а также то, что газета отлично знала, что доклад запрещен для публичного разглашения именно из-за ложных обвинений. Ни один из этих фактических пунктов не может быть оспорен. Решение по газете Aftenposten показывает, что проверка на незаконность важная гарантия свободы прессы по Новежскому праву на основании решения суда о газете-ответчике, противопоставляя сбалансированный материал этой газеты статьям в Бладет Тромсё по этому делу. На этом фоне стоит ли Европейскому Суду утверждать, что оценка Окружного суда по этому вопросу была неверной? Даже если Страсбургский Суд заменил бы решение национального суда таким образом, на каком основании подвергать сомнению сбалансированность интересов? Мы видим, что Суд сначала установил, что на первом месте для национальных властей стоит определение степени, в которой защита интереса частного лица в защите его или ее репутации должна уступать интересам общества (относительно исследования дел больших общественных компаний) тем более, когда на карту поставлена репутация частных лиц (см. решение по делу «Файед против Соединенного Королевства» ("Fayed v. the United Kingdom") от 21 сентября 1994 года. Series А, т. 294-В, стр. 55, п. 81). Это ли не суть пределов оценки в таком деле как это? Главный вопрос аргументации Суда заключается, по существу дела, в контроле того, что газеты могут быть освобождены от проверки фактов своих статей, которые зависят 1) от характера и степени диффамации и 2) от того, было ли благоразумно в тех обстоятельствах полагаться на детали отчета господина Линдберга (см. п. 66-73 решения). По обоим пунктам мы находим, что аргументация Суда была недостаточной.

Большинство судей усердно пытались уменьшить степень диффамации в настоящем деле, но, в конечном итоге, посчитали, что некоторые из обвинений были относительно серьезными (см. п. 67). Тем не менее, они достигли достаточно неопределенного решения о том, что критика не являлась нападкой на всех членов команды или на какого-то определенного члена команды . Это явно не подтверждается фактами, и предполагает, что ответчику в деле о диффамации не хватило какого-то рационального зерна. Мы должны спросить, стоит ли Суду оценивать степень ущерба, причиненного диффамационными высказываниями и, на самом деле, снова разбираться в этих проблемах. Конечно, Суду необходимо признать, что это дело лучше оставить национальным судам, которые начинают разбирательство и тщательно оценивают доказательства в свете норм, соответствующих статье 10. Но подход большинства показывает главную ошибку данного решения, а именно то, что Суд не придал достаточного внимания репутации зверобоев. Попытка сбалансировать соответствующий общественный и частный интересы, таким образом, имеет недостатки с самого начала. Аргументация также неубедительна в рассмотрении вопроса о благоразумности опоры газеты на отчет господина Линдберга. Как это может быть благоразумным , когда газета хорошо знала, что Министерство сразу же запретило отчет для разглашения, поскольку он содержал потенциально порочащие комментарии относительно частных лиц? Таким образом, этот запрет был временным и справедливым. Вопрос о том, поверило или нет Министерство жалобам господина Линдберга (см. п. 71 данного решения) не относится к этому вопросу. Решение Суда по этой проблеме также игнорирует добропорядочность журналиста газеты (господина Расте), о которой заявлял Окружной суд. Как тогда можно считать благоразумной опору на отчет господина Линдберга, если национальный суд, на самом деле, обнаружил, что газета не только удовлетворила свое желание в сенсационности, но и знала, что некоторые подробности были полностью лживы? Мы принимаем то, что если дело касается публикования официального отчета, который был заявлен компетентными властями публично, газета, в принципе, имеет право опубликовать его согласно статье 10 Конвенции без проведения расследования подробностей отчета со всей точностью, если даже он и нанесет вред частным лицам. Все, что ожидается от газеты в данной ситуации, - это то, чтобы публикуемый текст соответствует официально напечатанному тексту. Но настоящее дело не касается официального отчета. Напротив, Министерство не стало публиковать отчет потому, что в нем содержались заявления о правонарушениях членов команды, и оно посчитало справедливым и правильным дать им возможность им защищаться и подтвердить или опровергнуть эту информацию (см. п. 11 данного решения). Последующая серия процессов о диффамации и отчет следственой комиссии оправдали такой предусмотрительный подход. Более того, очевидно, что газета знала о таком решении, но, тем не менее, решила идти напролом и опубликовать отчет (см. п. 35 данного решения). Также она знала, что господин Линдберг раньше работал как внештатный корреспондент по вопросам тюленьего промысла и опубликовал несколько статей, но не обладал традиционным профилем инспектора Министерства. С нашей точки зрения, судя по этим обстоятельствам, газета знала, что рискует и подвергает себя судебному процессу, опубликовав статьи, но не предприняв ничего, чтобы проверить достоверность сделанных заявлений. Судебный процесс, начатый членами команды, не был сюрпризом, поскольку газета должна была осознавать, что ей надо было быть аккуратной прежде чем печатать обвинения частных лиц в совершении уголовного преступления или других видов правонарушений. Тот факт, что отчет был составлен официально назначенным Министерством инспектором или что он предназначался для общественности, расцениваются также, как если была оправдана публикация секретных материалов, вредящих национальным интересам, сделанных в той же манере. Ключевой факт это то, касалось ли содержание отчета деятельности государства или общественности (см. п. 11 данного решения) или нет (как считает большинство), нарушили ли заявители закон о защите информации. Бладет Тромсё знала это. Мы не убеждены теми фактами, что газета не могла на самом деле проверить заявления и что она имела право опираться на детали отчета, поскольку они касаются таких деяний как, например, убийство самок тюленей во время экспедиции Хармони , что невозможно проверить. Разбирая дела, мы отмечаем, что в большинстве случаев от газет ожидают проверки противоречивого материала перед печатью. Но чего ожидали от Бладет Тромсё ? Мы принимаем, поддерживая предыдущие решения Суда (например, указанное выше дело Фейда, стр. 55, п. 81), что было бы неразумным для газеты откладывать публикацию до проведения серьезного расследования. Также она не должна проверять достоверность данных перед печатью. Материал был срочный, не терпящий отлагательств до проверки расследованием. Но как обнаружил Окружной суд, газета вообще ничего не предприняла, чтобы проверить информацию, даже когда один из журналистов должен был знать из собственного опыта, что заявление о том, что с живых тюленей сдирают шкуру было неправдоподобным ( см. п. 35 данного решения). Другими словами, газета опубликовала материал, не заботясь о том, были заявления правдивыми или лживыми, полагаясь на официальный статус отчета. Заявители, по крайней мере, могли предложить членам команды высказать свою версию событий и их реакцию на различные обвинения, сделанные господином Линдбергом, и дать им возможность ответить на обвинения в то же время, когда были напечатаны оспариваемые статьи. В конце концов, они тоже являются свидетелями того, что произошло на борту Хармони . Кроме того, газета тогда обнаружила бы, что некоторые члены команды вообще не причастны к этому делу, поскольку не учавствовали именно в этой экспедиции. То, что газета опубликовала статью с реакцией тюленебойцев после отчета (см. п. 12-15 данного решения), который нанес вред их репутации, вряд ли можно рассматривать как достаточное. Бладет Тромсё сильно рисковала, когда печатала отчет господина Линдберга. На самом деле, заявители имели возможность представить заявления господина Линдберга в общем, не упоминая команду Хармони . Фактически, другие публикации, особенно в Aftenposten сумели охватить материал целиком, но в манере, более уважительной к репутации зверобоев (см. п. 37 данного решения). Конечно, в маленьком рыбопромысловом сообществе даже общий отчет способствовал бы опознанию некоторых членов команды. Тем не менее, это не может оправдывать отсутствие какого-либо внимания в попытке защитить репутацию промысловиков. Более того, не стоит забывать, что читательская аудитория газеты составляет 9 тысяч постоянных читателей. Если учесть, что единственной заботой газеты было донести до читателей точные детали отчета господина Линдберга, то репутация охотников юридически защищена законом о диффамации, и газета, зная это, не должна жаловаться на неизбежный результат. Заключения по данному решению о том, что газета не обязана была проводить проверку основной фактической информации на достоверность степени диффамации и, предположительно, официальный характер отчета господина Линдберга, предполагают исключительно низкий предел для защиты права репутации других лиц, когда имеет место важный общественный интерес и нет политических деятелей. Такое повышение общественного интереса в свободе прессы за счет частных лиц, поднятое в деле о тюленебойцах, уделяет недостаточное внимание национальным судам по диффамации и сбалансированной свободе внутренних судов. Из решения Окружного суда следует, что фактические данные сообщения в печати были неточными и не соответствовали журналистской этике. По этим проблемам нашему Суду следовало бы достичь иного заключения. Таким образом, настоящее решение существенно отличается от вышеупомянутого решения по делу Фрессоз и Руар , объяснившего границы свободы журналистов распространять информацию по вопросам общественного интереса, более осторожной формулировкой. Такое решение может служить плохим примером для европейской прессы. Несколько статей могут быть настолько важными в демократическом обществе или заслуживать такого покровительства статьи 10 Конвенции, что элементарная журналистская этика – которая, между прочим, требует от журналистов проверять перед печатью информацию на достоверность, как в данном деле, - может быть принесена в жертву большой прибыли за сенсационную новость. Мы не убеждены, что решение Суда по этому делу, в котором он освободил газету-заявителя от этого элементарного требования, действительно продвинет вопрос о свободе прессы, поскольку это подрывает уважение к моральным принципам, которых добровольно придерживаются СМИ. Статья 10 может защищать право прессы шокировать и раздражать, но не вредить репутации частных лиц.

Особое мнение судьи Грев.

Присоединяясь к моим коллегам, судьям Пальм, Фурманн и Бака, оказавшимися в меньшенстве, в данном деле я не нахожу нарушения статьи 10 Конвенции и, в основном, я поддерживаю их обоснование. Более того, я придаю особое значение следующим рассуждениям.

С моей точки зрения, рассматриваемое дело по существу является обычным делом о диффамации, затрагивающее ограничения по обвинению частных лиц в уголовном преступлении, сделанное в прессе. Очень важно, что оценка необходимости вмешательства в демократическом обществе не скрывалась чувствительным характером проблем тюленьего промысла. Я согласна с большинством в том, что манеру подачи материала в Бладет Тромсё необходимо рассматривать не только в свете оспариваемых статей от 15 и 20 июля 1988 года, но в более широком контексте газетного материала о промысле тюленей. О разногласиях в этой области Бладет Тромсё напечатала в общей сложности 26 статей, начиная с 11 апреля 1988 года, когда газета начала эту историю, и заканчивая 19 и 20 июля 1988 года, когда опубликовала отчет господина Линдберга. По моему мнению, большинство не придало достаточного внимания тому факту, что согласно п. 2 статьи 6 Конвенции, зверобои имели право считаться невиновными, пока их виновность не будет доказана. Я полностью принимаю точку зрения большинства в том, что Бладет Тромсё выполняла функции стража общества при распространении информации на основе отчета господина Линдберга о сомнительных нарушениях и совершенных преступлениях во время охоты на тюленей, широко обсуждаемого в обществе вида деятельности. Тем не менее, ограничения, наложенные на свободу выражения мнения газеты по поводу оспариваемых заявлений относятся только к обвинениям опознаваемых лиц в совершении преступлений, заявлений, которые не были доказаны. Обычно газета в таких случаях публикует опровержение, которое также помогает разобраться общей читательской аудитории, имеющей право получать, насколько это возможно, точную и полную информацию. Поскольку Бладет Тромсё не опубликовала опровержения, необходимо признать, что промысловики имели юридическую необходимость начать процедуру диффамации, чтобы защитить свою репутацию и права. Поскольку вряд ли опознание причастных к этому делу лиц вызывает какой-либо общественный интерес, Бладет Тромсё имела возможность защитить репутацию моряков, просто не упоминая названия Хармони . По моему мнению, если информация, позволяющая читателям опознать подозреваемых злоумышленников была бы опущена в статьях, это не повлияло бы на свободу выражения мнения газеты. Такие меры в подобных обстоятельствах, с моей точки зрения, не могли помешать участию прессы в дискуссии по проблемам, вызывающим общественный интерес. Это свидетельствует о том, что не было предоставлено доказательства необходимости идентифицировать подозреваемых промысловиков.

С другой стороны, большинство, кажется, придало большее значение официальному характеру отчета господина Линдберга в решении о том, что газета могла полагаться на этот источник, не предпринимая никаких шагов для проверки достоверности оспариваемых обвинений. Поступая таким образом, по моему мнению, большинство не принимает во внимание особые взаимоотношения между господином Линдбергом и газетой Бладет Тромсё . В качестве внештатного корреспондента господин Линдберг описал экспедицию на борту Хармони для Бладет Тромсё в 1987 году. Бладет Тромсё , должно быть, знала о его биографии, когда связалась с ним в апреле 1988 года, когда судно вернулось в порт Тромсё. С моей точки зрения, нельзя считать приемлемым тот факт, что официально назначенный инспектор позволил обращаться к себе прессе при выполнении своих обязанностей и фотографировать себя, а также предоставить прессе отчет об экспедиции с заявлениями о преступлениях частных лиц, не сдав предварительно отчет своему начальству, Министерству рыболовства. Такой недостаток профессионализма можно сравнить, например, с офицером полиции, докладывающим о преступлениях прямо газетчикам. В этой связи важно, что господин Линдберг сразу стал доступен Бладет Тромсё после возвращения из экспедиции, хотя прошло почти три месяца пока он составил отчет для Министерства, которое назначило его на эту должность. В свете всего вышеуказанного, Бладет Тромсё должна была знать не только о явном недостатке профессионализма, но также и о конфликте интересов между его официальным статусом и его отношениях с газетой. Бладет Тромсё использовала оба эти положения.

Для Бладет Тромсё первой и последней фазой сотрудничества с господином Линдбергом послужила публикация его отчета. Никто не подозревал о последствиях. Это уже было сделано в первой из 26 статей, которые опубликовала Бладет Тромсё по этой проблеме. Отчет был просто обобщен и получил широкое освещение в Бладет Тромсё в дискуссии о тюленьем промысле, причем в этом контексте господин Линдберг выступал главным информантом. В данных обстоятельствах, с моей точки зрения, газета могла при добросовестном отношении полностью полагаться на указанный отчет господина Линдберга, не проверяя достоверность информации, поскольку тот был официальным документом.